•  

     

     

     

    КРЫМ
  • 1

Данная статья Марины ГУСАРОВОЙ вышла  ещё в 2008-ом году в одной из крымских газет. Сегодня я извлекаю её на свет в связи с другой статьёй - интервью  Сергея Аксенова о  о правовом варианте борьбы с самостроями в Крыму. В нём, в частности, вспоминается и о вопиющих нарушениях как украинского, так и российского законодательства при застройке Алупки. Сравнивая обе статьи между собой (а вышли они с промежутком почти в десяток лет!), видишь, что незаконное строительство в новом российском регионе превращается в хроническую боевую операцию.

 

 

Что возобладает — дикий рынок или государственный подход?

В сентябре нынешнего года в Алупкинском музее-заповеднике отпразднуют юбилей — 160-летие окончания постройки дворца. Именно в 1848 году уникальный комплекс, возведенный по проекту Эдварда Блора, придворного архитектора британского короля Вильгельма IV, украсил один из прекраснейших уголков Южного берега Крыма.

Сегодня уникальные коллекции музея и окружающий дворец прекрасный парк привлекают в Алупку тысячи туристов. Судите сами: музей-заповедник работает 350 дней в году, а объем предоставляемых посетителям платных услуг превышает аналогичные показатели Бахчисарайского историко-культурного музея-заповедника в два раза, а Ливадийского дворца-музея — в три.

Исправно пополняет юбиляр и бюджетную копилку автономии: в 2007 году сумма налоговых поступлений составила ни много ни мало два миллиона гривен — треть поступлений от всех республиканских музеев. Налоговики это оценили: музей-заповедник трижды удостаивался грамот ГНА «Лучший плательщик налогов Украины». 


Алупкинский парадокс

История создания музея на базе собственно Воронцовского дворца — отдельная и обширная тема, которую мы сегодня затрагивать не будем. Обратимся к временам более близким.

— Наш музей-заповедник был создан в 1990 году, — рассказывает директор Алупкинского государственного дворцово-паркового музея-заповедника Константин Касперович. — Увы, человеческая память так устроена, что кажется,  будто так было всегда. Но не стоит забывать, что с тех пор минуло очень много фаз становления и самого музея, и усадьбы.

Начинали мы в сложных условиях. На территории музея еще существовали санаторные корпуса: зубоврачебная клиника, палаты для отдыхающих, даже помещения, где просто жили люди. И вот на довольно высоком уровне было принято ответственное решение об отселении жильцов, организаций, выводе санатория с территории дворца.

Мой собеседник признался честно: создателям музея в лихие девяностые пришлось не просто.

— Те годы были периодом испытаний для музейных работников, потому что они были сопряжены с целым рядом кризисов: бюджет сокращался, и мы не были к этому готовы, — продолжает Константин Константинович. — К этому добавился и знаменитый дефолт 1998 года. В целом 90-е можно охарактеризовать как время постепенной консервации всех музейных наработок в части проектирования, реставрации, музеефикации объектов музея-заповедника. С одной стороны, в начале 90-х были созданы крупные заповедники, с другой — весь этот период эти учреждения не имели достаточно динамичного развития. Именно в это время пришлось перестроить всю работу для того, чтобы изыскать дополнительные средства для музейного развития.

Действительно, особенность Алупкинского музея — в том, что он не входил в рынок, а создавался в нем, на ходу приспосабливаясь к изменившимся реалиям. Этим и можно объяснить своеобразный алупкинский парадокс: из кризисных девяностых музей-заповедник вышел не только без потерь, но даже с существенными победами и ценными наработками.

— За последние 10—12 лет мы существенно изменили показатели своего развития, — замечает собеседник. — Упомяну лишь некоторые из них: на 30 процентов пополнили музейное собрание — на сегодняшний день наши коллекции составляют более 26 тысяч единиц хранения; в три раза увеличили посещаемость наших объектов; в два раза — количественный состав работников музея; более чем в сорок раз — объем платных услуг. Благодаря этим усилиям мы смогли не только нормально работать, но и заниматься проектами реставрации и музеефикации наших фондов. Конечно, и после 2000 года были сложности. Но благодаря программе музеефикации, которую мы разработали, удалось создать три новых музейных экспозиции и три новых музейных комплекса. Музеефицировали Шуваловский флигель и в 2007 году открыли там экспозицию «Дом графа Шувалова», павильон «Чайный домик» — теперь там три экспозиции.

Но самое главное, что за это время удалось создать практически новый музей — Массандровский дворец. Развернуть там экспозицию было непросто. Дело в том, что этот дворец не имел прежнего опыта музеефикации, более того — не был окончательно достроен. Но опыт показал, что в целом концепция была выбрана верно. Сегодня музей пользуется популярностью и имеет большие перспективы.

Благодаря программе музеефикации Касперовичу с единомышленниками удалось также открыть выставочный зал в хозяйственном корпусе Воронцовского дворца. Не за горами — появление там же экспозиции «Тюдоровская кухня». Короче говоря, сегодня экспозиционная площадь с традиционных девяти парадных залов дворца разрослась до шестидесяти. Согласитесь, впечатляет! Но, как уверяет, Константин Константинович, и это еще не предел: программа по дальнейшей музеефикации разработана уже до 2014 года и предполагает создание новых экспозиций в Шуваловском флигеле и хозяйственном корпусе.  


Предъюбилейные планы

Предстоящий в сентябре юбилей в Алупке отметят традиционно: уже в одиннадцатый  раз пройдет конференция «Воронцовские чтения», и в восьмой раз —конференция «Мир усадебной культуры».

— В связи с такой датой, думаю, нам удастся совместно с Институтом русского языка РАН в Москве провести и конференцию памяти академика Трубачева, посвященную Северному Причерноморью, — делится планами Касперович. — К юбилею мы хотели бы приурочить и наши издательские планы. Хотим выпустить второе издание художественного собрания музея, сборники докладов наших конференций и научных чтений и юбилейный буклет. Кстати, мы размещаем наши публикации и в «Российском архиве» — издании по типу бартеневского «Русского архива», которое выходит при поддержке Никиты Михалкова. В очередном томе есть публикация «Из сокровищ Алупкинского дворца-музея», посвящена она дару под названием «Парижский архив», поступившему в фонды музея из столицы Франции.  

Музейные концепции и земельные страсти Константин Касперович не скрывает: наряду с достижениями, у музея-заповедника есть и серьезные проблемы. Главная из них касается уникального природного объекта — Алупкинского парка.

— Нами уже наработано значительное количество документов, касающихся обоснования выноса в натуру границ парка, разработан проект функционального зонирования и многие другие проектные материалы, — поясняет он. — На стадии согласования находится и проект содержания и реконструкции Алупкинского парка. Им, в частности, предусматривается вынос с парковой территории так называемых объектов диссонирующей застройки, назначение которых противоречит статусу объекта и никак не связано с деятельностью музея-заповедника. В основном это различные коммерческие структуры: всевозможные кафе и так далее. В связи с этим проектом разработан специальный раздел: восстановление парковых павильонов. Как известно, последний владелец дворца, Илларион Иванович Воронцов-Дашков, достаточно плотно занимался вопросами архитектурной реконструкции как самой Алупки, так и своего имения. В наших фондах сохранилось большое количество проектов, чертежей по устройству различных парковых павильонов, которые сохранились. Поэтому мы предполагаем провести реставрацию всех павильонов, которые дожили до наших дней, и восстановление утраченных.

Кстати, именно благодаря стараниям дирекции музея Алупкинский парк до сих пор сохранил определенную аутентичность. Первозданный вид других: Форосского, Массандровского, Ливадийского — уже утерян безвозвратно. Однако поводов для тревоги у музейщиков сегодня более чем достаточно. В уникальном парке то и дело норовят что-нибудь построить, а особо ретивые организации и частные лица спят и видят, как бы потихоньку отгрызть от заповедной земли кусочек пожирнее.

О таких попытках мы неоднократно писали на страницах нашей газеты. Не прекращаются они и сегодня. Львиную долю рабочего времени Константина Касперовича отнимают нынче хождения по судам, ведь тяжбы с подобными горе-строителями длятся годами.

— Парк, дворец, прибрежная часть — единый гармоничный комплекс, ценный самобытной композицией, пространственными решениями, оригинальными находками, — поясняет Константин Константинович. — Если эта территория подвергнется вмешательству, никак не связанному с общей концепцией проектирования, картина будет искажена. Именно поэтому мы возлагаем основные надежды на стадию проектирования. Этот проект сейчас проходит процесс согласования в разных ведомствах. Окончательно утвердить его необходимо в Министерстве окружающей среды Украины. Тогда у нас в руках будет документ, на основании которого мы будем строить дальнейшую работу.  

Не по-рыночному, а по-государственному Предположим, что все перипетии согласования уже пройдены. Но возникает еще одно «но». Реализация столь крупномасштабного проекта возможна лишь при государственной поддержке: регенерировать огромную ландшафтную территорию без соответствующей госпрограммы невозможно.

— Раньше ведь могли принимать решения, выводя за пределы подобных объектов целые санатории. И здесь нужно действовать аналогично, — считает Касперович. — Если мы хотим реконструировать парк на законных основаниях, понадобится определенная госпрограмма и, конечно, бюджетная поддержка, потому что это связано с определенными компенсациями, предусмотренными законом о собственности. На сегодняшний день это единственный законный путь. Нас очень беспокоит что вопросы музейного развития плавно переходят в компетенцию органов судебной власти. Вдумайтесь: сложный архитектурно-художественный объект развивается не в концепции государственной программы, а как решит суд!

Сегодня нужно мыслить уже другими категориями, работая не на сиюминутную выгоду. Ведь одна из задач музея — сохранение исторических и художественных ценностей для будущих поколений, и, желательно, в первозданном виде. Поэтому главное для нас — чтобы инициатива по сохранению парка была поддержана государством. Причем вести разговор нужно на музейном, а не на рыночном фоне, выработав государственный проект, реализующий определенную стратегическую линию, концепцию. Последняя уже разработана нашими специалистами, ее необходимо лишь поддержать. ...

Сегодня у Алупкинского музея-заповедника — огромный потенциал, солидная научная база и масса планов. Нужна ему лишь поддержка на государственном уровне. Вот только хватит ли у чиновников — местных и киевских  —желания и решимости отбросить сиюминутные выгоды дикого рынка и подойти к решению вопроса по-государственному? Хотелось бы верить.

e-max.it, posizionamento sui motori