ТИПИЧНЫЕ ОШИБКИ ПРИ ПРОВЕДЕНИИ ЭКСКУРСИИ

(По ст. А. Ф. Котса «К методике работы лектора-экскурсовода»)

Сначала приведем пример обычной рядовой экскурсии в музее.

1. Группа в сборе, только в ожидании экскурсовода (задержавшегося приходом) разошлась по зале, созерцая стены, посетителей и экспонаты.
2. Появляется руководитель группы и немедленно же приступает к пояснению экспонатов.
3. Сопровождаемый тесной гурьбой экскурсантов, окруженный плотным их кольцом, ведет он их по залам.
4. Как обычно, в ходе объяснений выделяется часть слушателей, обступивших лектора и оттесняющая от него менее активных членов группы.
5. Соблюдая тишину в музейных залах, групповод ведет беседу лишь в полголоса, стоя перед поясняемым объектом.
6. Соответственно заданию «тематической» экскурсии, внимание зрителей фиксируется лишь на части зала и части экспонатов: остальная экспозиция обходится молчанием.
7. В ходе объяснения и передвижения по залам темп шагов и речи постепенно ускоряются, особенно к концу осмотра.
8. Чувствуется нарастающее утомление группы, понижение ее внимания.
9. Конец осмотра. «Наше время истекло! Позвольте мне проститься с Вами!», - заявляет групповод. – «Желающие могут сами досмотреть другие залы!» Групповод уходит.
10. Группа тоже либо устремляется по направлению к выходу, либо пытается хотя бы мельком оглядеть оставшиеся недосмотренными залы.
11. Уставшая после повторного пробега по музейным залам, группа покидает, наконец, Музей.

Каждый из одиннадцати абзацев, приведенного здесь очерка «обычного ведения массовой экскурсии» содержит скрытый, а для опытных музейщиков – явный, нескрываемый упрек.

1. Неудачей следует признать первые шаги экскурсии в музее «в ожидании прихода групповода» экскурсанты растеклись по залам, созерцая первые попавшие на глаза предметы, лишь напрасно распыляя силы и внимание. Как если бы, взяв книгу неизвестную по содержанию, читатель стал бы перелистывать ее то здесь, то там, вместо того, что бы прочесть введение и предисловие.

2. Эту задачу призвано решить «вступительное слово» лектора, четко и ярко поясняющее вкратце назначение и цель музея, смысл и значение его осмотра. Приступить к музею, к пояснению данного его раздела, не предупредив, какое место и какую часть он занимает в общем комплексе музейных зал – столь же разумно, как читая книгу, не поинтересоваться тем, каков объем ее, десяток, сто или может быть тысяча страниц.

3. Мы переходим к следующему моменту: «окруженный тесной гурьбой участников экскурсии». Опять крупнейший недостаток, но – увы - , присущий большинству музейных групп. Общеизвестная картина: экскурсанты, «плотнооблепившие» экскурсовода. В результате крайнее сужение поля зрения последних; лишь передние ряды их что- то видят, между тем, как расположенные сзади изучают только спины впереди стоящих. Каждому экскурсоводу хорошо известна эта беспокойная манера слушателей – придвигаться к лектору и жаться к экспонатам, невзирая на настойчивые просьбы «отойти подальше» и не упираться в созерцаемые вещи. «Борьба за расширение «предэкспозиционного плацдарма» - так можно обозначить эту постоянную заботу экскурсовода за элементарное условие работы: ВИДИМОСТЬ ЭКСПОНАТУРЫ.

4. Оттеснение (пространственное) менее активной части слушателей – более активной. В основании этого промаха лежит неправильная установка лектора по отношению к аудитории: невольная ориентировка только на ближайший ее ряд и игнорирование остальных. Обычно, в ходе объяснений выделяется ядро более сильных, инициативных зрителей, и части менее активных. Между тем обычно групповод невольно поощряет это расслоение, фиксируя свое внимание на впереди стоящих, не пытаясь втягивать в активную работу и стоящих сзади. Как будто степень любознательности равнозначна мощности локтей, способности протискиваться сквозь толпу! Этой неспособностью психически спаяться с аудиторией, мы объясняем так же ряд последующих ошибок или промахов.

5. «Лектор ведет беседу вполголоса», здесь перед нами крайне характерный промах, или, что гораздо хуже, явная небрежность. Хорошо известно, что обычно начинающие лектора и педагоги, занятые целиком «прядением» своей мысли и боясь прервать ее, невольно забывают о словесной форме, или, думая о слове, забывают об «акустике», о том, что речь ведется не в интимной дружеской беседе, но при обращении к «Аудитории». В итоги этой неспособности координировать мысль и слово или слово с силой голоса, речь, начатая громко, постепенно затихает бессознательно для говорящего, словно забывшего об аудитории. Борьба с замедленностью, затиханием речи столь же обязательна, как и возможностью обратных злоупотреблений: неоправданном форсировании голоса. Одно лишь можно посоветовать; не повторяйся, не части, и не тяни, соразмеряя свой тон и стиль с составом и объемом аудитории. При обслуживании группы из немногих лиц - уместен тон простой и дружеской беседы, при работе с полновесной аудиторией уместнее чеканный, четкий стиль и лаконизм настоящей лекции.

6. Та же ошибка, лишь переведенная на зрительные образы, лежит в основе другого промаха: манеры начинающих, или, что хуже, нерадетельных экскурсоводов, - объясняя перед группой те или иные экспонаты, становится к ним лицом, спиной к зрителю и этим самым загораживая от него, отчасти или целиком, показываемые предметы. При виде этой несуразности – когда экскурсовод вместо показывания предмета сам его скрывает (!) – хочется невольно обратиться к незадачливому групповоду с дружеским советом: «Быть для ваших слушателей ЯСНЫМ – вы обязаны, но быть ПРОЗРАЧНЫМ – вы при всем желании не сможете!». Лектору кажется, что раз он сам отлично видит данный экспонат, то значит, и другие так же хорошо его увидели.

7. Переходит к следующему пробелу или упущению. В соответствии с задачей тематических экскурсий групповод фиксирует внимание только на части залов, в каждой зале лишь на части экспонатов, обходя молчанием смежные объекты. «Ну и что же? » - спросят нас. «А как же быть иначе? - раз экскурсия лишь тематическая?». Разве не доказано, что при «сквозных» осмотрах результат только один: большое утомление при малой пользе. Но не в этом дело, а лишь в том, как поступить при вынужденном « избирательном» показе. Совершается этот процесс переключения внимания таким путем, концентрируя внимание зрителей лишь на один объект из множества других, и только на одной их зал, из ряда смежных, - лектор в такой степени старается занять, увлечь и захватить внима- ние зрителей, что все другие смежные объекты кажутся «психически» погашенными, зрительно неинтересными.

8. Перед нами – новый пункт: «Темп объяснений и движения по залам повышается по мере приближения к концу осмотра». Тоже хорошо знакомая картина! Начинается осмотр первых зал с замедленного шага и размеренного слова, чтобы завершиться эстафетным бегом и скороговоркой. Известно, что причины этого, самые разнообразные, но вытекают главным образом из нерасчетливости времени и неумения координировать, располагать по времени тематику и вещный материал. Лектор чрезмерно углубляется в детали при осмотре первых зал и на последующие не хватает времени и сил.

9. Незаметно для себя мы подошли к другому пункту нашей критики: «возрастающее утомление лектора и экскурсантов». Не касаясь утомления первого, рассмотрим важную проблему «утомляемости зрителей». Перед нами «смертный грех» музеев и экскурсоводов: при нормальной постановке дела, т.е. правильной организации музея и его работников, организованный музейный зритель, вверенный руководителю, НЕ должен уставать. Что сказали бы о театральной постановке, при которой зритель стал бы говорить, что «по причине утомления он не мог следить за содержанием последних актов».

Но как часто именно осмотры заключительных, последних зал музея застает музейных зрителей уставшими до полного изнеможения, в то время как сам лектор продолжает говорить, словно задавшись целью довести их до бесчувствия. Этим незадачливым говорунам полезно знать, что легче долго говорить, чем долго слушать. Уметь почувствовать первые признаки усталости и тут же сходу содействовать их устранению; все время быть в теснейшем умственном контакте с аудиторией, готовом каждую минуту «сжать» беседу или оживить ее то острым словом, то уместной шуткой. Возвращаясь к прежнему сравнению, вообразим, что театральный зритель после окончания спектакля заявил, что он «устал» и «утомился». Жалобы такого рода прозвучали бы убийственно для режиссеров и артистов.

10. К сожалению, два последующих пункта не содействуют искоренению указанного зла. Мы разумеем здесь самый конец экскурсии, манеру расставания лектора с музейным зрителем. Обыкновенно, как это мы видели в нашем «примерном» (а на деле далеко не «образцовом»!) случае, экскурсовод, взглянув на часовую стрелку, руководствуется ею при прощании с аудиторией: «Ну, наше время истекло! На этом вы позволите мне закончить!» - заключает лектор объяснения, нередко прерывая их среди одной из зал или на пояснении отдельных экспонатов. «А итог? А выводы? А заключение? А завершающие обобщения?»

Об этих выводах или итогах посетители всего чаще ничего не узнают. Вернее говоря, судить об их выводах предоставляется самим участникам экскурсии по выходе из стен музея. Что же удивительного, если большинство музейных зрителей либо совсем воздерживаются от выводов, либо – что чаще – ограничивается суммарным взглядом, мало отличимым от формального названия музея.

11. И, как будто с тем, чтобы всецело предоставить рядового зрителя во власть хаотических разрозненных идей и образов, звучит последнее напутствие неопытных экскурсоводов: «Остальные залы – при желании Вы сможете и сами осмотреть». Совет – увы, обычно выполняемый хотя бы частью аудитории, еще стоящей на ногах и с соответствующей эффективностью. В итоге мнимо-тематический осмотр только части зал на деле заменяется самым подлинным СКВОЗНЫМ осмотром в самой неразумной его форме, оставляющей в умах у зрителей подобие «умственного сквозняка».

12. Возвращаясь еще раз к сравнению музея и театра, здесь уместно вспомнить слова большого мастера сценического творчества К.С.Станиславского, считавшего одной из основных задач театра доставлять «минут радости и украшения жизни». Так же и каждая экскурсия в музее может быть оправданна лишь при условии и в обстановке «праздничного», бодрого и радостного настроения музейных зрителей и лектора. Если поэтому этот последний, расставаясь с группой, застает ее не в состоянии духовного подъема, не с глазами радостного вдохновения, но в положении людей, физически измотанных, с потухшим взглядом и усталой речью – то экскурсию
должно считать как «неудачную», а лектора-экскурсовода – как не справившегося с важнейшей, основной своей задачей.

e-max.it, posizionamento sui motori