•  

     

     

     

    КРЫМ
  • 1

 

Письмо шестое.

От Ялты дорога лежит большей частью между парков, украшенная каймами месячных розанов, будто цветниками. Голые, дикие отвесные скалы избороздили окрестные горы, покрытые в промежутках густым лесом; кое-где огромные сосны венчают верхи скал. Природа дика и принимает грандиозный характер, а дачи, лежащие поблизости, становятся все великолепнее, все роскошнее, и, посреди садов своих, окруженные цветниками, останавливают на себе взоры путешественника.

Таковы, в особенности, Ливадия, дача графа Потоцкого и Гаспра, дача князя Мещерского. Последняя замечательно красива, по обилию цветов: самые стены этой щегольской и небольшой, как игрушка, дачи, покрытые сверху донизу вьющимися розанами, которые, оставляя на виду, только окна и двери, осыпают все строение.

В полуверсте или ближе от Гаспры князя Мещерского возвышается большой готический замок с двумя башнями, зубцы которых видны издалека: это Гаспра-Александрия, построенная покойным князем А.Н. Голицыным. Эта огромная дача, куда несколько лет назад съезжались к гостеприимному хозяину все соседи, куда непременно заезжал и всякий путешественник, пришла теперь в упадок. Сад зарос и заглох, крыша повреждена во многих местах, вода просачивается сквозь нее и протекает в комнаты верхнего этажа. Правда, в гостиной, массивные орехового дерева диваны с гербами и подушками, великолепные портреты в золотых рамах, широкие и богатые письменные столы еще свидетельствуют о прежнем роскошном убранстве, но зато во всех других комнатах нет мебели, и эти забытые, заброшенные покои глядят мрачно и неприветливо.

Сороконожки и скорпионы начинают беспрепятственно поселяться около чугунных плит балкона и над огромными жалюзи, защищающими все фасады дома от зноя. Вид с балкона очень обширен и красив, но, к сожалению, дача эта построена так далеко от моря и в таком возвышенном месте на склоне горы, что жить в ней неудобно. Надо сделать три или четыре версты, чтоб выкупаться. Сильный ветер свободно гуляет во всем доме и нестерпимо воет, врываясь в готические башни и внутренние ворота, устроенные между домов и домашнею церковью.

По этому поводу рассказывают довольно смешные анекдоты, случившиеся с прислугой еще при жизни покойного князя. Так, например, осенью, когда сильный ветер беспрестанно дует с моря, кушанье из кухни должны были нести по крайней мере трое; один слуга нес блюдо, а двое других вели его под руки, но и это не всегда удавалось. Часто ветер был так силен, что сбивал с ног троих служителей, и суповая чаша разбивалась вследствие внезапного падения слуги, который нес ее. Однажды, говорили нам, садовник, несмотря на сильный ветер, решился идти в сад, желая непременно поднести князю букет по случаю каких-то именин, но лишь только он вошел в ворота, ветер подхватил его, как щепку, промчал в ворота и сбросил с значительной высоты. Несчастный так разбился о камни, что долго лежал в постели.

Все это может показаться невероятным или преувеличенным тому, кто не жил в Гаспре и около нее; но стоит только однажды быть свидетелем того вихря, который подымается летом на шоссе, чтобы представить себе, каков он должен быть осенью. Два рассказанные нами случая еще не дают о нем настоящего понятия. Проезжая мимо Гаспры, мы были захвачены таким внезапным порывом поднявшегося ветра, что сошли с лошадей; мы буквально боялись, что он снесет нас с седел. А это было в июле месяце, когда нет на море ни сильных бурь, ни гроз и ураганов.

От самой Ялты до Алупки князя Воронцова весь берег на протяжении пятнадцати или более верст населен и обработан; дачи, деревни, домики рассеяны по этому пространству, но все внимание путешественника поглощено горою Ай-Петри, огромною, отвесною, остроконечною по форме и разнообразною по колориту. Она возвышается над Гаспрой, Алупкой, обеими Ореандами, и, вероятно, благодаря этой величавой горе, местность эта избрана преимущественно для великолепных построек, каковы обе Ореанды, Алупка и Гаспра.

Одна Ореанда принадлежит Государыне Императрице, другая Великой Княгине Елене Павловне. С шоссе Царская Ореанда не поразит, конечно, проезжего своею архитектурой, которая весьма проста, но прельстит его внутренним убранством дворца, если он войдет в него. Внутренние дворики, фонтаны, кабинеты, гостиная зала - все убрано изящно и содержится отлично.

Особенно замечателен в Ореанде так называемый Помпейский Дворик, сделанный по образцу двориков древней Помпеи, и если не обманывает меня память, скопированный как нельзя вернее с внутреннего двора дома Диомедова. Он походит на четвероугольную комнату, потому что для большего удобства во время непогоды, к нему приделан стеклянный потолок, который можно снимать, по желанию, в ясные дни. Прямо против входа находится фонтан из белого мрамора; вода падает из него на пол и стекает по небольшим каналам, выточенным в мраморном полу; разливаясь по этим каналам, она орошает четыре клумбы, находящиеся в середине этого дворика или комнаты: это место похоже на то и на другое.Стены дворика расписаны мастерски, по помпейским рисункам; яркие краски и роскошные арабески очень счастливо довершают прелесть этого поэтического убежища.

Дворец окружен отличным цветником, которого деревья еще не успели разрастись, хотя цветы и другие растения благоухают под жарким полуденным небом. За цветником находится большой тенистый сад, расположенный на скате горы и достойный кисти художника, - так роскошны там деревья, мшисты камни и причудливо-красивы вьющиеся во множестве растения, так изобилен и шумен водопад, убеляющий своею пеной густые кустарники и зелень, над которою он льется.

Долго бродили мы в Ореанде; почти целый день употребили мы на то, чтобы осмотреть ее, и на другой день спешили в Алупку, которая служит ей разительным контрастом. Не знаю, как описать это фантастически-огромное здание, не знаю даже, как определить его архитектуру. Люди сведущие уверяют, что это англо-саксонская готическая архитектура, хотя главный вход в замок, со стороны моря, сделан наподобие Альгамбры и, следовательно, в арабском стиле, с арабскою надписью на вогнутом полукруге фронтона.

Но что нам до стиля? Побывавшего везде и, несмотря на то, очарованного путешественника поражает огромная масса Алупки, выстроенная над морем, вся сверху до низу из зеленоватого гранита, со своими башнями, зубцами, шпилями, точеными балюстрадами, стенами, по которым кое-где вьется плющ, не скрывающий, однако, под своею зеленью строгих линий величественного здания. Алупку нельзя описывать: ее надо видеть, видеть при этой местности, чтобы вполне понять, как она прекрасна.

Близ золотистого Ай-Петри, увенчанного туманом, на лазури безграничного моря неопределенный, зеленовато-серый колорит ее стен, ворот, зубцов, башен, два огромные льва из белого, как снег, мрамора, и многочисленные вазы и фонтаны из того же материала, все это дает ей вид необыкновенный, чудный. Нельзя сравнивать ее с рейнскими замками; самый Штольценфельс, возобновленный искусством ученого архитектора и привлекающий толпы путешественников в древние, вновь сплоченные стены свои, самый Штольценфельс, этот перл рейнских замков, не выдержит сравнения с Алупкой: говорят, план Алупки был прислан из Англии, где подобные замки не редкость, но Алупка тем не менее имеет свои неоспоримые и огромные преимущества. Она вся построена из гранита, отчего цвет ее гармонирует с яркими красками окрестных гор, моря и неба и придает ей сурово-величавый вид посреди этой роскошной природы, этих ослепительных южных красок.

Внутренность алупкинского здания совершенно согласуется с его внешностью; внутри все строго, просто. Мебель из ореха или дуба, обитая, по большей части, темным сафьяном. Длинная, высокая обеденная зала с двумя колоссальными каминами и большою вазой, пожалованною Государем Императором, очень красива и проста. Четыре огромные картины украшают стены залы; их приписывают Роберту, художнику, мало известному любителям, но известному знатокам. Его не должно смешивать с Леопольдом Робером. Ни колорит этих двух картин, ни их композиция не производят приятного впечатления на зрителя. Все их достоинство заключается, по-видимому, в их древности. В других комнатах мы не видали картин, но в коридоре, пространном, отлично отделанном, полюбовались некоторыми картинами, из которых замечательны: «Вид Иерусалима», картина Воробьева; прелестная маленькая картинка Щедрина «Сорренто» и несколько портретов, напоминающих кисть Ван-Дейка. Жаль, что они помещены не в гостиной: в коридоре дурное освещение не позволяет увидеть их в полной красоте.

Сад Алупки, по своей обширности и разнообразию, очень замечателен. Он так велик, что его нельзя обойти в один день. Кажется, сама природа позаботилась о его разнообразии. Тут есть и вода, и пригорки, и рощи, и даже скала, когда-то обрушившаяся и оставившая причудливые, живописные груды камней, между которыми едва сохранилась извилистая дорожка. Она ведет вас под камень-великан, который лежит на другом камне и составляет вместе с ним натуральные, страшные на вид ворота; вам так и кажется, что они рухнут и придавят вас; потом тропинка вьется выше и выше, на каменные массы, откуда вы налюбуетесь вволю гранитною скалой, которая, разбившись в громадные обломки, местами поросла мхом, плющем, вьющеюся зеленью и дикими цветами, местами представляет голые, спаленные солнцем массы. Все это громадно, сурово, оригинально...

Интерактивная карта погоды в мире

!!! Чтобы найти нужное вам место, просто передвигайте карту в окошке с помощью зажатой левой кнопкой мышки.