•  

     

     

     

    КРЫМ
  • 1

В случайно обнаруженных мною воспоминаниях Валерия Митюшёва "Записки обыкновенного человека" нашлось несколько главок, повествующих о путешествиях автора в Крым и Минводы. Мне они показались чрезвычайно интересными в силу того, что, с одной стороны,  во многом перекликались с устными рассказами моего отца о Крыме, куда он многократно ездил на лечение примерно в то же время, которое описывается В. Митюшёвым; с другой стороны, в записках "обыкновенного человека" содержится множество каких-то бытовых деталей, благодаря которым вдруг оживились мои собственные воспоминания о поездках в Крым и на Кавказ.  

 

Крымская свадьба  

Крым был всю жизнь нам с Ритой особенно дорог, потому что именно там начиналась наша семейная жизнь. Брак наш мы регистрировали в Симферополе.

А было это так. Мы окончили институт в феврале 1950-го года. И девушка моей мечты Рита Евдокимова, которая никак не хотела таковой себя считать, уехала по распределению в Крым на работу в Симферопольский сетевой район Крымэнерго. Я же остался в Москве и бомбардировал ее письмами, на которые редко-редко получал ответы такого содержания: "Больше мне не пиши, твои письма я рву, не читая, и бросаю их под высоковольтную опору". Тем не менее, я продолжал посылать письма с уведомлением о вручении и получать уведомления о том, что дежурный по симферопольскому сетевому району письмо получил.

А в июле месяце меня вызвали в военкомат и сообщили, что я буду призван в армию. Я понял, что военная служба мои возможности ограничит практически до нуля и надо предпринимать более радикальные меры, чем переписка. Я выпросил в связи с предстоящим призывом отпуск и отправился в Крым. Легко сказать - отправился. На вокзале стояли многосуточные очереди за билетами. И я понял, что билет на поезд смогу получить в лучшем случае только дней через десять. А отпуск мой уже пошел. Воздушным транспортом тогда практически не пользовались.

И тут я услышал по радио сообщение, что только что закончилось строительство нового шоссе Москва-Симферополь. Более того, что открылось автобусное сообщение Москва-Симферополь и соответствующие кассы находятся в гостинице "Метрополь". Я поехал в "Метрополь". Там действительно обнаружил автобусные билетные кассы и узнал, что существует ежедневный рейс. Сегодня он уже ушел, а на завтра - пожалуйста: билеты есть, народу никого, потому что об этом способе сообщения еще мало кто знает.

Для меня это тоже всё выглядело достаточно непривычным. Дальнее междугороднее автобусное сообщение тогда как-то не укладывались в уме. Автобус - это внутригородской, ну, пригородный транспорт, не более того. Тем не менее, билет я купил, поскольку у меня не было другого выхода. И на следующий день, опять же от "Метрополя", обычный городской автобус повез меня в Крым.  Об этой поездке стоит рассказать подробнее.

Оказалось, что не только я не представлял себе, как может существовать междугороднее автобусное сообщение - но и организаторы, похоже, тоже. Несмотря на то, что было построено новое хорошее шоссе, средняя скорость движения была определена довольно реалистичная - 40 километров в час. При этом выходило, что автобус должен был следовать до Симферополя не менее суток. Спрашивается, как должны проводить ночь пассажиры. Специальных автобусов с мягкими удобными креслами, в которых кое-как ещё можно дремать, не было. А потому были построены две гостиницы на трассе. Одна - в Мценске Орловской области, а вторая - в Зеленом Гае, уже в Запорожской области.

На деле это было достаточно удобно. Поздно вечером автобус приезжал в Мценск. Вы имели возможность в этой гостинице помыться в душе, поужинать в кафе, получить постель со свежим бельем, выспаться, а утром встать, позавтракать и ехать дальше. Вторая ночевка была такая же. Но хотя это и было достаточно удобно, однако затягивало поездку еще часов на двадцать. Было и второе следствие небольшой расчётной скорости. Реально автобус развивал скорость 60-70, а иногда и 80 километров в час. Но в контрольные пункты он должен был приезжать строго по расписанию. Поэтому шофер предлагал: "Сейчас мы будем проезжать небольшой городок, ну что, заедем на рынок?" - "Заедем".

Заезжаем на рынок, покупаем овощи, фрукты, изучаем местную жизнь. Проезжаем мимо поворота на Ясную Поляну в Тульской области. Кто- то говорит: "А хорошо бы Ясную Поляну посмотреть". "Хорошо - сказал шофер, - пять-семь километров, это не крюк". Заехали. Правда, шофёр предупредил, что больше полутора часов он нам дать не может. Осмотрели за полтора часа Ясную Поляну, поехали дальше. Проезжаем какую-то речку. Шофёр говорит: "Здесь можно хорошо искупаться". Остановились, искупались. Приехали в Харьков. Здесь предполагалась стоянка часа три по расписанию, поэтому можно было осмотреть город. Отправились гулять по городу, пообедали в ресторане, зашли в книжный магазин, вернулись на автобусную станцию.

Собрались как будто все. В автобусе все уже друг друга знают. И вот, одна скамейка пустая. Молодая пара отсутствует. "Ну что ж, - говорит шофер, - подождем. Время нагоним в пути". Подождали полчаса, сорок минут, час - их все нет. С автостанции к шофёру бежит девушка-диспетчер: "Слушай, сюда едет контролер по трассе. Если он тебя здесь застанет, будет скандал." - "А как же, у меня пассажиры." - "А ты выезжай за город, стань в таком-то месте, а когда они появятся, я скажу, чтобы брали такси и ехали туда". Ну, так и сделали. Выехали за город, встали в условленном месте. Минут через двадцать подлетает такси, выскакивают опоздавшие, говорят что заблудились в Харькове. Мы их дружно отругали и поехали дальше. Таким примерно образом, за двое с лишним суток мы добрались до Симферополя.  

Отправился я в Симферопольский сетевой район, контора и мастерские которого размещались на территории главной городской электроподстанции на берегу веселой речки Салгир. Выяснилось, что Рита там не только работает, но и живет прямо на территории подстанции, в клубе. В комнатке, которая раньше, видимо, была артистической гримерной, поскольку выход из нее был только на сцену, больше никуда. Поселена она тут временно, пока строится дом. Выяснилось также, что к Рите приехала её мама, Татьяна Алексеевна, и живет вместе с ней в этой комнатке.

И я приступил к штурму. Но прежде надо было как-то устроиться с жильем. Я отправился в гостиницу. Там сказали: "Нет, что вы, у нас места только по брони". Но я тогда считал, и расчёт это зачастую оправдывался, что многие вопросы можно решить с помощью таких инстанций как горком, обком и тому подобным. Поскольку нередко вопросы там решались не формально, а по совести - как теперь бы сказали, по понятиям. Я пошел в горком комсомола, рассказал ситуацию, попросил: помогите. Люди отнеслись ко мне с сочувствием, позвонили туда-сюда, говорят: "Вот, иди к управляющему делами обкома партии, там тебе дадут направление в обкомовскую служебную гостиницу". Действительно дали мне направление, правда предупредили, что только на пять суток, не больше. На одной из тихих улочек Симферополя стоял большой одноэтажный дом с окнами в сад. Там я и поселился.

Когда я заявился к Рите, деваться ей было уже некуда. Меня усадили, со мной поговорили. Общение начинало завязываться. Но днём Рита работала и в это время я ходил по Симферополю, смотрел город. Там были интересные татарские кварталы с узенькими улочками без единого окна - только глухие стены и заборы. Залез я на своеобразное плато, которое называлось Неаполь скифский. Сейчас это практически в центре города, а тогда было на далёкой окраине. Это был незастроенный участок земли, приподнятый над окружающей поверхностью метров на 20-30. По краям были обрывистые стены. На этом плато велись раскопки скифского городища, начатые ещё задолго до войны. Конечно, человеку несведущему понять что-нибудь в раскопках было трудно, но всё-таки я приобщился к скифской столице Крыма. Посмотрел крымский музей, заглянул в библиотеку.

Но как только кончался рабочий день, я уже был в клубе сетевого района и вел различные разговоры в Ритой, завоевывая её расположение. Там же, на территории сетевого района, жил новый директор сетевого района с женой. Это были Компанейцы - Борис Николаевич и Мария Николаевна. А поскольку Татьяна Алексеевна уже подружилась с Марией Николаевной, то я тоже был ей представлен и Мария Николаевна активно участвовала в наших с Ритой разговорах. По прошествии пяти дней определилось, что Рита по работе должна ехать с бригадой в Евпаторию на пуск новой подстанции. Я предложил свои услуги в качестве бесплатного участника бригады, но мне было сказано, чтобы я не смел даже появляться в Евпатории. И Рита уехала.  

В Симферополе мне делать больше было нечего и я отправился на Южный берег. Поехал в Никитский ботанический сад, где в это время проводила лето у родителей моя хорошая алтайская знакомая, соученица по школе в Ойрот-Туре Наташа Рябова. Ее родители были ботаниками, садоводами. До войны они жили в Ленинграде, но с весны и до поздней осени каждый год проводили в Никитском саду, где у них находилась экспериментальная база. Иван Николаевич Рябов был специалистом по персикам, а его жена, мать Наташи, Клавдия Федоровна Костина, занималась абрикосами. Когда началась война, они были как раз в Крыму. Наташа с матерью эвакуировались на Алтай в Ойрот-Туру, где мы и познакомились, а Иван Николаевич оставался всю оккупацию в Крыму в ботаническом саду. Я не ручаюсь за достоверность, но такое у меня сложилось впечатление по ряду непрямых высказываний, что нашими властями ему было велено остаться в Крыму, пойти на службу к немцам в качестве руководителя Никитского ботанического сада и постараться спасти этот сад. Судя по всему, Иван Николаевич эту задачу выполнил, потому что когда Крым был освобожден, он не только не был арестован, как пособник немцев, а наоборот, был награжден орденом. А спустя год, он и Клавдия Федоровна получили Сталинскую премию первой степени за создание новых плодовых культур. Иван Николаевич был заведующим отделом южных плодовых культур. Ведь Никитский сад - это не только та декоративная часть, которую показывают экскурсантам. Это еще и большая территория, где производится экспериментальная работа по выведению и акклиматизации новых сортов фруктов, приспособленных к крымскому климату.

Итак, я приехал к Рябовым. Конечно, я и не рассчитывал, что смогу у них остановиться. Просто я рассматривал это место, как некую отправную точку. Без путёвки я ехал отдыхать впервые, да и с путёвкой был на отдыхе только один раз. Квартира у Рябовых находилась в затененном одноэтажном доме, где хорошо было находиться в летнюю жару. Но дом был полон гостями под завязку, потому что кроме Наташи с родителями, там была еще сестра Клавдии Федоровны со своим сыном, был приятель сына и много ещё кого. Одну ночь я, тем не менее, у них переночевал, а с утра меня определили на жительство к местной молочнице, которая носила Рябовым молоко. Эта молочница жила в деревне Никита.

Деревня Никита находится выше ботанического сада, почти на самом шоссе.  Эта молочница, как и все жители деревни Никиты, не была коренной крымчанкой. Она была переселенкой из Орловской области. До войны Никита была татарской деревней, а все татары, как известно, в 1944-м году были из Крыма выселены. И тогда людей начали агитировать (особенно из районов, подвергшихся оккупации, где села были разорены и жилья никакого не было) переселяться в Крым на выгодных условиях. Здесь они сразу получали дом, участок, приписывались к колхозу. Колхоз, где работала моя хозяйка, разводил в основном элитные сорта табака (в частности Дюбек) и виноград. Рядом с домом стояла бывшая мечеть, у которой была отломана половина минарета. Там помещалась сельская школа. У хозяйки имелся сын лет 18-ти. Я с ним для экзотики дважды ходил на ночь караулить виноградники. Мы караулили их в районе Красного камня, ходили, стучали в колотушки, но никаких происшествий не было. Мой напарник показывал мне, на каких лозах растёт самый лучший виноград. Утром хозяйка давала мне простоквашу и помидоры. Обедал я в Никитском саду в столовой, а ужинал где придётся.

Основное же время я проводил в ботаническом саду. Либо гулял по саду, либо на пляже читал книгу. Благо у Рябовых была хорошая библиотека. Наташа, гостивший у них Лёня из Симферополя и я обычно сидели втроём на берегу в тени скалы, ели фрукты и читали книжки. Временами купались. Два раза я был приглашен в селекционный домик Ивана Николаевича на территории экспериментального плодового сада, куда обычные посетители не допускались. В этом стеклянном доме росли всякие саженцы. Но самым примечательным был стол, на котором стояло несколько ваз с персиками разных сортов. Около каждой вазы стояла пустая чашка. Этими персиками можно было лакомиться сколько угодно, но с одним условием: из какой вазы персик взял, в ту чашку косточку и положи. Таким образом собирались косточки для дальнейших селекционных работ. По Никитскому ботаническому саду ходили многочисленные экскурсии и я часто присоединялся к ним. В конце концов я столько раз прослушал рассказы экскурсоводов, что знал все их наизусть.

Из-за этого произошел забавный случай. Однажды я стоял на площадке, где формировались экскурсионные группы. Пришёл я туда купить свежих газет. А в руках у меня была специальная бамбуковая палочка, с какими ходили все экскурсоводы. И кто-то из ожидающих экскурсии спросил меня о каком-то дереве. Я знал и ответил. Подошли ещё люди, стали задавать вопросы. Я на них отвечал. И тут мне в голову пришла озорная мысль. Я взял и повел эту экскурсию по саду, по дороге все объясняя. Это продолжалось минут десять, а потом сверху по прямой тропинке на меня буквально свалился разъяренный экскурсовод по фамилии Вифияди, грек по национальности. Он не выговаривал буквы "р" и "л", поэтому среди работников сада у него было прозвище: "Съева Тис, Спьява Кипаис". И этот Вифияди на меня сваливается и трагически громко шепчет: "Ты что дееешь, ты что дееешь!". Тогда я сказал, обращаясь к группе: "Товарищи, на этом моя миссия закончена. Дальше вас поведет наш сотрудник товарищ Вифияди. Представляю его вам". И дальше экскурсию повел Вифияди.  

Время незаметно пролетело, мой отпуск кончался. Я уехал в Симферополь. Рита всё еще была в Евпатории. Тогда я распрощался с Татьяной Алексеевной и Компанейцами и уехал в Москву. А примерно через месяц меня призвали в армию и я уехал по месту службы в Луховицы, что недалеко от Рязани. Оттуда я вел интенсивную переписку с Ритой, которая уже отвечала на мои письма. И через год, в начале сентября 1951-го, она была в отпуске в Москве и заехала ко мне в Луховицы. Относилась она ко мне уже достаточно благосклонно. Я выпросил у начальства отпуск и вместе с ней отправился в Крым.

Рита с Татьяной Алексеевной уже жили не в клубе. Им напополам с Валей Левчук дали двухкомнатную квартиру во вновь построенном доме. На одной с ними лестничной площадке жили и Компанейцы в большой трёхкомнатной квартире. Чтобы не было лишних разговоров, Борис Николаевич превратил большую трехкомнатную квартиру в двухкомнатную, соединив две, и без того большие комнаты, в одну. В результате получился огромный зал. И там разместилась коллекция Бориса Николаевича. Ибо он был заядлым (хотя и достаточно бессистемным) коллекционером. Он просто любил всякие старинные вещи и на толкучках их собирал, потому что в Крыму, где ни копни, какую-нибудь античность да выкопаешь. А тем более многие строительные работы вели его бульдозеристы, прокладывавшие кабели между подстанциями. И они все были проинструктированы: "Если что найдете, сообщайте Компанейцу". Были у него древние амфоры, какое-то количество древних монет. На специально устроенной стеклянной горке это всё было любовно разложено. Рассказываю об этом потому, что когда я приехал, меня сначала поселили у Компанейцев.

Рита Евдокимова в КрымуНа фото: Рита Евдокимова

У Риты была двухнедельная путевка в Ялту в дом отдыха и мы поехали в Ялту вместе. Рита жила в доме отдыха, а я снял себе в окрестностях койку. Большую часть времени мы проводили на пляже. Брали виноград, орехи и шли на пляж купаться. Чтобы вещи не утащили, мы купались по очереди. Вечерами гуляли по набережной или ходили на какие-нибудь концерты.

И вот приехала в Ялту с программой дочь Шаляпина - Ирина Федоровна Шаляпина. Мы пошли на ее лекцию. Она рассказывала об отце и дала прослушать имеющиеся у нее редкие записи Шаляпина. На следующий день мы были опять на городском пляже. Рита пошла купаться, а я остался караулить вещи. Было очень жарко, а тени не было никакой, поэтому я надел тёмные очки и накрылся полотенцем. В таком виде я сидел и поедал виноград "Александрийский мускат", который мы покупали на рынке, где он бывал только в одном ларёчке. Тут на пляж приходит Ирина Федоровна Шаляпина и располагается прямо рядом со мной. Я ее поприветствовал, сказал, что мы вчера с большим интересом слушали ее выступление. Незадолго перед этим я читал книгу о Шаляпине, поэтому задал несколько толковых, по- видимому, вопросов.

У нас завязался интересный разговор. В это время прибежала искупавшаяся Рита и снова убежала переодеваться. А Ирина Федоровна посмотрела на неё и сказала мне: "Какая красивая у вас внучка!" Вот так Рита стала моей "внучкой". Это у нас с тех пор семейная присказка.

Еще забавная деталь. Я к этому времени уже год как был военнослужащим, младшим лейтенантом. Я был военнослужащим еще весьма зеленым и поэтому полагал, что идти регистрироваться в комендатуру следует только в военной форме. Так что с собой в отпуск я повез целый тюк: китель, галифе, фуражку и сапоги, потому что брюки навыпуск мне к тому времени еще не выдали. В этом всём я и явился вставать на учёт. В Ялте было жарко, а я шел в тяжелых яловых сапогах, в синем галифе, в застегнутом под горло кителе и в фуражке.

Отпуск у Риты между тем кончился. Мы вернулись в Симферополь. Она вышла на работу, а я пошел на разведку в Симферопольский городской ЗАГС. Зашел и увидел, что там в приемной сидит большое количество народу, в основном парами. Я понял, что и тут очередь. Тогда я занял очередь и из автомата позвонил Рите на работу. И сказал ей, что я очередь занял - так что давай, приходи. Она отпросилась с работы, прибежала и мы стали вместе ожидать своей очереди.

За нами уже заняли несколько человек, когда открылась дверь и служительница ЗАГСа спрашивает: "А регистрироваться кто-нибудь есть?" Мы говорим: "Вот, мы... А все разве не регистрироваться?" - "Да нет - говорят, - это очередь оформлять развод". Мы прошли и нас зарегистрировали. Служительница смотрела на меня очень подозрительно. Свидетельство о браке отдала Рите в руки и сказала: "Держите его крепко". И мы пошли - Рита на работу, а я по своим делам. Потом я всегда ей говорил: "Помни, очередь на развод у нас уже занята".

Вечером в квартире мы отметили нашу свадьбу. Была Валя Левчук, были, естественно, Компанейцы, пришли кое-какие Ритины сотрудники из Крымэнерго. А отпуск мой кончался и нам с Ритой надо было уезжать. Тут встал вопрос, что квартиру, собственно, дали Рите по лимиту молодых специалистов, так что Компанеец испытывал некоторые затруднения с тем, как оставить здесь Татьяну Алексеевну. Он же мне и посоветовал: "Попробуй получить бумажку в обкоме, тогда я буду от всяких профсоюзов отбиваться этой бумажкой". Я надел военную форму (вот, пригодилась), пошел в военный отдел обкома и изложил там обстоятельства. Нисколько не удивившись, мне написали письмо, что военный отдел обкома ВКП(б) просит разрешить Татьяне Алексеевне Козиной проживать в занимаемом помещении до окончания учебного года. Я отнес эту бумажку Компанейцу и он сказал: "Вот и хорошо. Теперь она может спокойно тут жить". А через пару дней мы с Ритой сели в поезд и поехали в Москву, а оттуда - в Луховицы. В следующий раз мы приехали в Крым только через девять лет.