•  

     

     

     

    КРЫМ
  • 1

 

Крым, август 1960г.

В 1959 году мы переехали из Загорска в Москву. Первый мой московский отпуск пришелся на август 1960 года. Встал вопрос – где отдыхать? Потянуло в Крым, в котором мы не были 9 лет. Ехать дикарями не очень хотелось, а путевку в санаторий получить в Москве оказалось не так-то просто. Но помогло опять-таки некое нововведение. Как раз в том году военное руководство решило возродить армейский туризм. Для этого был создан отдел туризма и открыты две первые армейские турбазы: одна в Крыму, а вторая вблизи Геленджика при доме отдыха «Бета».

Я поехал в отдел туризма, который находился на Фрунзенской набережной, и, предъявив свое военное удостоверение, свободно купил там две путевки на крымскую турбазу. И мы с Ритой отправились в Крым. В Симферополе мы на пару дней остановились у Компанейцев, повидались с Валей Левчук и другими Ритиными бывшими сослуживцами, посмотрели недавно созданное симферопольское водохранилище на реке Салгир, которое местные гордо называли «симферопольским морем» (впоследствии оно превратилось в довольно неприглядное болото).

С удовлетворением мы узнали, что от Симферополя до Алушты проложена новая спрямленная трасса и теперь от Симферополя до Ялты можно доехать на троллейбусе. И мы поехали на южный берег Крыма на троллейбусе.

Троллейбус на трассе Симферополь-Ялта

Турбаза находилась на территории санатория «Жемчужина», недалеко от такого приметного объекта Крыма, как Ласточкино гнездо. Нет нужды описывать это сооружение, построенное в начале 20-го века и ставшее на долгие годы своеобразным логотипом южного берега Крыма. Тогда не было ни одного путеводителя, ни одного рекламного буклета, посвященного южному берегу Крыма, на котором не было бы изображено Ласточкино гнездо. Его здание построено на скале, являющейся отрогом мыса Айтодор. А мыс этот, в свою очередь, делит южный берег Крыма на две части: к востоку от Айтодора и до Алушты – это Ялтинский берег, а на запад от Айтодора и до Семеиза - Алупкинский берег.

Так вот, на границе Большой Ялты и Алупки и находился наш турлагерь. Он представлял собой несколько палаток, поставленных на территории санатория. Кормили нас в санатории, а жили мы в палатках. Был самый конец августа, погода стояла солнечная, было достаточно тепло. Но море после недавно прошедшего шторма было холодное, не выше семнадцати градусов. Так что купались с подвизгиванием. Нас разбили на две группы, человек по 20-25 в каждой.

Программа отдыха была такая. Первые пять дней – акклиматизация и подготовка к походу. Затем в пятидневный поход уходит первая группа, а вторая в это время продолжает жить на базе. По возвращении первой группы в поход идет вторая. Затем обе группы несколько дней живут у моря. Мы попали в первую группу, в которой оказались самыми старшими. Мне тогда было 33 года, а основной контингент составляли примерно 20-летние. Турбаза обеспечивала своих туристов всем необходимым снаряжением и одеждой. Приехали-то мы все одетыми по-курортному. А здесь нам выдали штормовки, кеды, рюкзаки, палатки, топоры, пилы для заготовки дров и тому подобное. Пять дней мы подгоняли снаряжение и одежду. Затем нам выдали продукты на пять дней, построили и торжественно проводили в поход.

Мы уселись в грузовик и поехали через Ай-Петри на ту сторону крымских гор. Я уже не помню название села, до которого нас довезли. Достаточно большое село, по-моему, оно называлось Голубиное, а в татарские времена - Кокнаус. Там на территории профсоюзной турбазы состоялась наша первая ночёвка в полевых условиях. Мы разбили палатки и готовили пищу на костре, но это было ещё на территории турбазы. На следующий день мы взвалили свои рюкзаки и двинулись на Мангуп – средневековый скальный город, находившийся на вершине столовой горы в десятке километров от нас. С непривычки подъем был достаточно тяжелым. При том, что это была не настоящая горная тропа, а скорее дорога с большим углом подъема.

В 14-15-м веках Мангуп был центром одноимённого княжества - вплоть до турецкого завоевания. Турки город разрушили и с тех пор место стало практически необитаемым. Хотя впоследствии я прочитал в воспоминаниях академика Палласа, что на Мангупе летом регулярно обосновывались жители Чуфут-кале, занимавшиеся выделкой шкур, поскольку вода Мангупских источников очень подходила для их дубления.

С Мангупа нам открылся замечательный вид. Здесь была организована вторая ночевка. Утром мы поняли, что спускаться порой ничуть не легче, чем подниматься. В этот день мы прошли к началу Большого Крымского каньона и там встали на третью ночевку. В следующий день мы налегке ходили в каньон. Для нас, впервые попавших в горную местность, зрелище было очень интересным. Разумеется, я искупался в так называемой «ванне молодости». Это естественное углубление в каменном русле, в котором можно было даже плавать. Вечером мы вернулись в лагерь.

На следующий день мы двинулись на Ай-Петри. Большая часть пути проходила по проезжей дороге и наш инструктор договорился с попутным трактором, который на прицепе забросил наши рюкзаки на самый верх. Так что поднимались мы налегке. Наверху мы разбили лагерь. Следующим утром был апофеоз похода – встреча рассвета на вершине Ай-Петри. Мы ни свет ни заря поднялись на самые зубцы, смотрели с них как солнце выходит из моря и пели разные песни. Спускались вниз по так называемой «алупкинской тропе». У неё есть ответвление на Гаспру и по нему-то мы в середине дня пришли на свою турбазу.  

Там нас уже встречала вторая смена. Была заведена такая церемония, что возвращающуюся из похода группу встречают и подносят вернувшимся по кружке компота. Мы выпили компота, проводили на следующий день в поход вторую группу, а сами остались жить на турбазе. Понемножку купались, хотя вода продолжала оставаться холодной. Много ходили по окрестностям. Алупкинский дворец всё еще продолжал оставаться госдачей, так что собственно дворца мы не видели.

В одном из павильонов алупкинского парка мы натолкнулись на интересную выставку акварелей доселе неизвестного нам художника - Волошина. Так я впервые узнал это имя, которое впоследствии стало для меня достаточно близким. А тут я увидел акварели и понял, что Крым не исчерпывается Южным берегом, что есть и Восточный Крым - Киммерия, как его называл Максимилиан Волошин, и он тоже очень интересен.

Запомнилась танцплощадка в Мисхоре. Называлась она «Стекляшка». При этом она вовсе не представляла собой застекленный павильон, как можно было подумать. Это была открытая круглая веранда, но пол её был сделан из зеркал. И когда вечером давалась подсветка, то получалось очень интересное зрелище.

Где-то 7 сентября мы решили сходить в кино. А перед любым фильмом тогда обязательно показывали киножурнал «Новости дня». Был он и в тот раз. Свет погас, пошёл журнал - и на экране мы увидели свою дочку Иришку. Вот это был сюрприз! Как выяснилось, дело было так. Как раз в том году Иришка без нас (мы были в отпуске) пошла в первый класс. И с ней случилась такая история. Когда первоклашек повели в классное помещение, у нее развязался ботинок и она отстала. И тут подоспели запоздавшие телевизионщики, приехавшие снимать сюжет об этой новой, только что открывшейся школе. Увидели в коридоре девочку. «Ага, – говорят, – ты стихотворение знаешь?» - «Знаю» – «Ну-ка прочитай.» Она прочитала. «Ладно, - говорят, - ты в каком классе?» - «В таком-то.» Они пошли в её класс и там уже инсценировали свой сюжет. Учительница якобы спрашивает: «Кто знает стихи?», а Иришка поднимает руку и читает четверостишье. И вот мы увидели этот сюжет в Крыму. Нашему удивлению и радости не было тогда предела.

В походе мы выполнили норматив на значок «Турист СССР». В конце смены нам торжественно вручили эти значки и удостоверения. Мы загорелись идеями туризма, стали в разговорах оперировать категориями походов: «единичка», «двойка» и так далее. Начали даже изучать по книгам крымские и кавказские туристические маршруты. И, вообще, видели уже себя опытными туристами, которые ходят не меньше чем в «тройки» (то есть в походы третьей категории сложности, из пяти). Однако тот крымский турпоход так и остался нашим первым и по сути единственным турпоходом.