•  

     

     

     

    КРЫМ
  • 1

 

На диком западе
    
Север бывает крайним, Восток дальним, а Запад – диким. В этом рассказе речь пойдет о самом западном участке Южного берега Крыма от Симеиза и до Фороса. Этот участок долго оставался для нас терра инкогнито, хотя мы считали себя старыми знатоками Крыма, которые много здесь чего видели и везде побывали. И тем не менее, за Симеиз мы заглядывали очень недалеко и очень ненадолго. Как-то раз проплыли на теплоходе до Кастрополя. Пирс там находится сразу под высоким обрывистым берегом и наверх ведет крутая лестница. Сходили в село Оползневое, которое было построено на месте Мухолатки, погребенной в своё время оползнем, и вернулись обратно. Этот участок Южного берега не слишком удобен для диких отдыхающих. Там нет населенных пунктов - только санатории и санаторные поселки - поэтому устроиться там бывает проблема. А добираться туда сложно. Надо довольно долго ехать на автобусе из Ялты, а до Ялты надо еще доехать на троллейбусе из Алушты.

Но вот однажды мы отдыхали в Севастополе и узнали, что отсюда до Фороса четыре раза в сутки ходит автобус. Езды - минут сорок. Мы поехали разведать, что это за место. На территорию санатория «Форос» нас не пустили, это как и везде, но мы прошли в посёлок персонала. Страж у ворот санатория нам поведал, что в поселке почти все жители сдают курортникам койки или комнаты. Мы пошли по поселку, который представлял собой десяток с небольшим четырехэтажных стандартных домов, магазин, что-то ещё. Заходили в некоторые дома, спрашивали. Однако выяснилось, что устроиться там достаточно сложно. Большинство отдыхающих постоянные, из года в год, и новых курортников пускают не слишком охотно. Тут встретился нам один гражданин, слегка навеселе, который, видя наши лица, сказал: «Вы что, квартиру ищете?» - «Ищем.» - «Я могу вам сдать, но только через два дня. У меня живут ребята, а через два дня они уезжают». Мы сказали, что это нас вполне устроит, потому что сейчас мы живем в Севастополе и через два дня можем приехать. Он показал нам один из домов, который стоял около подпорной стенки высотой выше самого дома. На четвертом этаже, в квартире из двух проходных комнат сдавалась вторая, запроходная. Мы решили, что вполне можем тут пожить, вручили гражданину задаток. Он дал нам ключ от квартиры и сказал: «Днем мы все на работе, можете приезжать и поселяться. Постель мы с утра застелим». Через два дня мы приехали и поселились.

В Форосе мы прожили десять дней. С территории поселка всегда была открыта калитка на территорию санатория «Форос». В те времена слово «Форос» еще не несло того сакраментального смысла, который оно приобрело в 1991 году. А тогда форосский санаторий Управления делами Совмина СССР был просто санаторий, правда довольно высокого разряда. Пройдя через калитку, можно было совершенно свободно гулять по парку, ходить в клуб смотреть кино, пользоваться пляжем. Никто ничего не возбранял и не запрещал.

Сам санаторий располагался в старинном имении. Последним его владельцем перед революцией был известный чайный фабрикант, чаеторговец Кузнецов. А парк был заложен много раньше, вскоре после создания Никитского ботанического сада и считался по ряду профессиональных признаков вторым парком Крыма после Никитского. Это большой ландшафтный парк, где есть разные зоны растительности, широкие аллеи, маленькие таинственные тропиночки, фонтанчики, водопадики. Парк, повторюсь, очень хороший. В принципе там можно гулять с утра до вечера и ничего больше не требуется. Есть хороший пляж, есть клуб, в который мы вечерами ходили смотреть кино и концерты. Несколько сложнее было с питанием, потому что столовой практически не было. Имелось какое-то маленькое кафе, был продовольственный магазин с более-менее приличным снабжением.

Недалеко строилась госдача, которая потом стала резиденцией генсека и где состоялось известное пленение Горбачева. Так вот, для строителей этой дачи был устроен очень неплохой магазинчик и там можно было покупать разные продукты, в том числе мясные. В те годы была большая проблема с мясом. Тогда же родился известный анекдот: «А что, в Одессе плохо с мясом?» - «Нет, с мясом в Одессе хорошо. Без мяса в Одессе плохо».

На санаторском пляже со мной случилась неприятность. Я поскользнулся на мокрых плитах пирса, упал и рассек кожу на затылке. Пляжная сестра продезинфицировала рану, сделала перевязку и сказала, что надо ехать в тавмпункт в Ялту. Мы на автобусе отправились в Ялту. Там мне сделали, по-моему, противостолбнячный укол. Определили что сотрясения нет, наложили скобки и сказали, чтобы два дня я не купался. Два дня я заходил в воду по пояс и так прохлаждался, потом всё действительно прошло.

Санаторий «Форос» - это еще не самая крайняя точка Южного берега. Если следовать далее (условно - на запад), то дальше располагается дача «Нюра». Чье это было имение, я не знаю, но по возвращении Максима Горького в СССР, правительство выделило ему это имение, чтобы писателю было где отдыхать в Крыму. При нас же на даче «Нюра» отдыхали космонавты (Рюмин и ещё один), которые за месяц до этого вернулись из многодневного полета. Их мы видели каждый день. В определенное время они бежали кросс. Видимо, длинную дистанцию, потому что они пробегали весь Форос и убегали дальше, а потом, через значительное время, пробегали назад. Я так думаю, километров пятнадцать. За дачей «Нюра» находится небольшая бухточка, называемая Ласпи. Около нее располагается поселок с тем же названием. Дальше по берегу есть ещё один небольшой заливчик – название забыл – куда не очень-то пускали, но мы смогли проникнуть. И в конце этого заливчика возвышается очень высокая гранитная скала. Дальше прохода по морю нет. Подняться на этот утес здесь тоже невозможно. Вот это и есть конец Южного берега Крыма.

Прямо от ворот санатория «Форос» начинается серпантин, ведущий к Байдарским воротам. Байдарские ворота - это перевал на старом шоссе Севастополь-Алупка, построенном в середине 19-го века. Это был второй экипажный выход на Южный берег. До завоевания русскими Крыма экипажных выходов на Южный берег не было вовсе. Были только вьючные и пешеходные тропы. После того, как Крым отошёл к России, была построена дорога от Симферополя до Алушты через Ангарский перевал, а в 1848 году - шоссе Севастополь-Алупка.

Байдарские ворота называются так по Байдарской долине, которая находится по ту сторону Крымских гор. Она в свою очередь называлась так по селу Байдары. Это татарское название. В наше время село называлось Орлиное. Байдарские ворота описаны во многих литературных произведениях, поскольку они очень эффектны. Со стороны Байдарской долины вы поднимаетесь по извилистой дороге, которая с обеих сторон стеснена скалами. Местность мрачная, много поворотов, изгибов. Вдруг видите впереди действительно «ворота»: прорубленный в скале коридор, сверху которого положено несколько плит. Когда же вы проходите сквозь эти ворота, перед вами вдруг распахивается морская даль и обширнейший вид на весь Южный берег Крыма. На людей, едущих здесь в первый раз, это всегда производит неизгладимое впечатление. Экскурсоводы всегда останавливают здесь группы и наслаждаются произведенным на экскурсантов эффектом.

С Байдар смотрела на Южный берег Крыма и Екатерина II, когда она совершила в 1787 году поездку в Крым. Она прибыла сюда из Севастополя, который тогда еще не был никаким Севастополем, а был Ахтияром, и как раз Екатерина его и переименовала. А вот проехать на Южный берег она не могла, дорог не было. Тогда Потемкин привез её на Байдары, поставил там для неё шатер, в котором она жила день или два и любовалась отсюда своими новыми владениями – Южным берегом. Когда же мы были на Байдарах, то там вблизи перевала на южнобережном склоне был устроен ресторанчик, из которого при хорошей погоде Южный берег просматривался до самой Медведь-горы. Очень удачное местечко.

От Байдарских ворот начинается спуск к морю. Это достаточно пологий серпантин, на котором много длинных витков. Мы спускались пешком, поэтому где можно эти петли срезали. Одни поворот, другой поворот - и вдруг перед нами открылась парящая над Южным берегом небольшая красивая церковь. Очень красочная и удивительно вписывающаяся в пейзаж. Я узнал ее сразу. В детстве у меня был деревянный ящик для игрушек. Ящик был из-под чая - куб со стороной сантиметров семьдесят, весь оклеенный цветными картинками. На одной грани этого ящика был изображен ГУМ и Красная площадь. Памятник Минину и Пожарскому стоял еще на старом месте, примерно против будущего Мавзолея, а не у храма Василия Блаженного. А на ГУМе красовалась большая вывеска «Кузнецов – преемник Губкина». Это был ящик из-под кузнецовского чая. На второй грани ящика красовалось изображение вот этой самой церкви Преображения Господня, которая открылась перед нами на спуске от Байдарских ворот. Построена она была на средства Кузнецова в 1888 году в ознаменование чудесного спасения царской семьи при взрыве поезда в Горках. Изображение этой церкви Кузнецов сделал своим логотипом. Оно мелькало по всей стране на чайных упаковках, которые шли от Кузнецова, вывесках и так далее.

И вот я увидел эту церковь воочию. Она действительно была очень красива. У входа толпился народ, ожидавший начала службы. Служба там проходила в те годы очень редко. И вот собравшиеся ждали, когда приедет священник и всех пустят внутрь. Мы так и не дождались этого момента. И пошли, пошли, пошли, пошли по серпантину и в конце концов спустились с высоты пятисот метров (на которых находятся Байдарские ворота) до самого Фороса.

Интересным нашим выходом из Фороса был подъем на Байдарскую Яйлу по Чертовой лестнице. Чертова лестница, или Шайтан-Мердвен по-татарски, это самый старый перевал через Крымские горы. Когда-то он был единственной вьючной тропой, по которой осуществлялось сообщение Южного берега с Ахтиярской бухтой, с Севастополем и с остальным Крымом. По Чертовой лестнице поднимался Пушкин. Во всех путеводителях цитируются его слова: «Мы поднимались, держась за хвосты татарских лошадей наших».

О Чертовой лестнице я знал уже давно и хотел ее посмотреть. Была у меня хорошая брошюра с описанием этого места. От Фороса Чертова лестница должна была начинаться где-то километрах в десяти по направлению к Симеизу. Сначала нужно было пройти территорию санатория Госплана СССР «Мелас». Там тоже был очень хороший тенистый парк и собственный минеральный источник, которых, кстати, в Крыму не так много. И за «Меласом» где-то должна была начинаться Чертова лестница. Однако по шоссе мы никаких признаков тропы наверх не обнаружили. Наконец, встретившийся местный житель, собиравший шиповник, нам подсказал.

К слову сказать, все санаторские работники в округе были обложены шиповниковым оброком. Каждый должен был сдать по десять килограммов шиповника, чтобы в санатории было из чего варить витаминные отвары. Так вот один из сборщиков шиповника нам сказал, что сейчас мы идем по новому шоссе, а надо подняться ближе к горам и там будут остатки старого шоссе. Вот от старого шоссе и начинается подъем на Чертову лестницу.

Немножко походив взад-вперед, мы действительно обнаружили уверенный подъем в гору и начали восхождение. В некоторых местах мы действительно жалели, что «татарских лошадей наших» у нас не было. Были места очень крутые, были пологие, было и так, что приходилось придерживаться руками за растительность и выступы скал. И вот мы поднялись по нашим расчетам уже почти до самого верха и на одной из площадок присели отдохнуть.

И вдруг сверху спускается человек в фуражке лесника и говорит: «А вы что тут делаете?» - «Вот, мы идем по Чертовой лестнице. Хотим посмотреть» - «Вход в леса запрещен. Пожароопасная обстановка. Поворачивайте назад». Мы стали тогда его уговаривать, что мы, мол, народ законопослушный, у нас и спичек-то даже нет, так что поджечь ничего не сможем. Но лесник был непреклонен. В качестве последнего довода я привел такой. Достал свою книжку и сказал: «Я специально изучал эту книжку, готовился к маршруту. А теперь я должен завтра уехать в Москву, так и не посмотрев Чертову лестницу». Он взял книжку, с любопытством ее полистал и сказал: «Да, у меня такой книжки нет». Я сказал: «Возьмите ее себе. Это будет подарок». Он поблагодарил и сказал: «Вот что. Ладно, идите. Но я вам расскажу, как не заблудиться. Как поднимитесь, будет колодец с очень хорошей водой. Там можно отдохнуть и перекусить». И он рассказал нам обстановку по местности. Наверху нужно пойти влево по яйле по Старой римской дороге. И если встретится лесник, то надо сказать, что Иван Петрович такой-то нам разрешил и тот препятствий чинить не будет.

Разговаривал он с нами уже очень благожелательно: «Вы отдыхаете в Форосе? Приезжайте ко мне, я живу в селе Лесном, это уже по ту сторону Крымских гор. У меня хороший большой дом. Я вам сдам комнату и вы сможете погулять по Крымскому лесному заповеднику. Вообще в заповедник вход запрещен, но если вы будете жить у меня, то посмотрите заповедник. А потом по той же Чертовой лестнице можете спускаться к морю и купаться. Приезжайте.» Дал нам адрес, сказал - напишите, я вас на машине встречу в Севастополе. Мы такой возможностью очень заинтересовались. Правда, осуществиться этим планам не пришлось.

Мы простились с лесником и поднялись наверх. Действительно, на описанном месте находился колодец с хорошей водой. Там были и кружка и ведерко с цепью, чтобы доставать воду, стол с лавочками. Мы перекусили имеющейся снедью и отправились по так называемой Римской дороге в сторону Байдарских ворот. Римская дорога – так, во всяком случае, было написано в этой книжке - это колея, накатанная римскими колесницами по участку мягкого известняка длиной в несколько километров. Эта дорога якобы связывала римский гарнизон в Хараксе на Ай-Тодоре с основным городом побережья - Херсонесом (ныне - Севостополем). Эта версия вызывает некоторые сомнения. Во- первых, по Чертовой лестнице колесницы подниматься не могли, а во-вторых, это, по-моему, все-таки следы татарских арб более позднего времени.

Но как бы там ни было, мы пошли по «римской» дороге, обнаружили по пути развалины каких-то сооружений и снова вышли к Байдарским воротам. Ещё раз восхитились знаменитым видом от Байдар и спустились вниз. Через несколько дней мы вернулись в Севастополь и на поезде Севастополь-Москва уехали домой.