•  

     

     

     

    КРЫМ
  • 1

 

Феодосия  

Феодосия по-гречески означает «богом данная». Из пятнадцати наших посещений Крыма пять приходятся на Феодосию. Из Москвы в Феодосию нужно ехать поездом. Самолет здесь не конкурентоспособен, потому что аэропорта в Феодосии нет, а добираться туда из Симферополя что автобусом, что поездом достаточно нудно и неудобно. Поэтому есть прямой смысл сесть в Москве в поезд Москва-Феодосия и прибыть на место через сутки. На станции Джанкой феодосийский поезд стоит достаточно долго. Здесь к нему прицепляют несколько вагонов местного назначения, после чего поезд едет в сторону Керчи поперек Крымского полуострова. На какой-то станции он уходит с линии Джанкой-Керчь и поворачивает на юг. Вскоре показывается промзона Феодосии: нефтехранилища, цементный завод, какая-то нефтепереработка.

После этого неприглядного участка поезд уже идет вдоль моря и вскоре останавливается на станции Айвазовская. Айвазовская это по сути дела уже Феодосия. Здесь выходит почти половина пассажиров. Здесь находится феодосийский автовокзал, с которого регулярные автобусные рейсы идут в Коктебель (Планерское), в Старый Крым, в Приморское, в посёлок имени Фрунзе и во все окрестности Феодосии. Поэтому люди, которые едут в эти точки, выходят на Айвазовской. Кроме того, неподалеку от Айвазовской находится большой район частной застройки (где многие отдыхающие снимают комнаты), а также - новый микрорайон, который называется Московский. Это микрорайон, застроенный стандартными пятиэтажками, где тоже размещается большое количество «диких» отдыхающих.

После Айвазовской поезд очень медленно движется вдоль моря в сторону центра города. Пройдя небольшой туннель он выныривает на главную, парадную набережную Феодосии и движется очень медленно практически вдоль ее тротуара. Поезд прибывает примерно в двенадцать часов дня. У отдыхающих выработалась привычка каждый день встречать московский поезд на набережной: помахать прибывающим и переброситься с ними парой слов. А прибывающие все уже прилипли к окнам, выходящим на набережную, смотрят на море и задают вопросы «как погода», «как море», «почем виноград на рынке» и тому подобные. Но вот преодолены последние метры набережной и поезд останавливается на главном вокзале Феодосии, где его традиционно встречают маршем «Прощание Славянки».

Около железнодорожного вокзала находится пассажирский причал теплоходиков пригородного сообщения. Отсюда они ходят на Золотой пляж, в Приморское, в поселок имени Фрунзе, в Планерное, в Крымское Приморье. За железнодорожным вокзалом начинается территория морского порта. В отличие от Одесского порта, жизнь которого можно наблюдать с высокого берега, Феодосийский порт скрыт от глаз глухим забором. Морского пассажирского движения дальнего сообщения здесь практически нет и поэтому порт исключительно грузовой и военный. Из ворот выходят и входят моряки, но пройти на территорию порта нельзя. Она очень хорошо охраняется. За портом начинаются какие-то войсковые части и подхода к берегу опять нет.

И, наконец, высокий холм, на котором находятся остатки древней генуэзской крепости. По размерам она показалась мне больше, чем Судакская крепость. Стены и башни восстановлены частично. Внутренних построек никаких нет. Есть следы археологических раскопок и есть несколько обычных жилых домиков. Их почтовый адрес такой: Феодосия, Генуэзская крепость, дом такой-то. А за этим холмом находится так называемая Карантинная бухта. Во всех портовых городах существует место карантина, где прибывающие из далекого плавания суда должны определенное время отстаиваться, прежде чем их допускают к выгрузке товаров и увольнению экипажа в город. На территории карантинной бухты есть две старинных армянских церкви и небольшой источник минеральной воды. Дальше дорога идет вдоль скалы и выходит на мыс, которым заканчивается Феодосия. Мыс носит имя Ильи. За мысом Ильи уже другая бухта, о ней речь будет впереди.  

Как можно заключить из сказанного, Феодосия протянулась неширокой полосой вдоль моря. С севера ее прикрывает невысокий лесистый хребет Тепе-Оба, который является, по сути, последним отрогом Крымских гор. Подъем начинается не сразу, а идет ступенями. Высота Тепе-Оба составляет где-то метров 300, и сейчас весь склон хребта занят садовыми участками. А по верху хребта и по противоположному его склону идёт хороший лес. Ближе к восточному окончанию хребта между ним и морем высится отдельная гора, которую называют Лысой, хотя у нее один склон покрыт густым лесом. Раньше она называлась Паша-Тепе. На вершину Паша-Тепе ведет асфальтированная дорога и там находится городская телевизионная башня.

Первый раз мы приехали в Феодосию в июле 1962 года. Приехали с детьми: Павлику было пять, Иришке – десять лет. Нам кто-то посоветовал, что с детьми в Крым надо ехать именно в Феодосию. Там хороший песчаный пляж, там не так людно, как на Южном берегу и в Евпатории, там легко можно устроиться, там хорошо с питанием. И вот мы высадились в Феодосии. В дороге Павлик заболел. У него поднялась температура. Нас в Феодосии никто не ждал. На вокзале выяснилось, что сдать комнату отдыхающим с детьми, да еще с больным ребенком, жаждущих нет. Если обратиться в местное здравоохранение, то Павлика положат в больницу. Рита с детьми и вещами сидела в скверике недалеко от вокзала, а я бегал по Феодосии в поисках комнаты. Наконец с большим трудом мне удалось её найти. Один майор, занимающий половину домика в поселке недалеко от станции Айвазовская, согласился сдать нам комнату. Так что вроде устроились.

Стали осматриваться. Жара. Пляж не то чтобы песчаный - а и галечный очень неважный: камни острые, крупные. А песчаный, так называемый Золотой пляж действительно существует, но он находится в пяти километрах от Феодосии и жилья там практически нет. Туда нужно ездить либо на теплоходике, либо на автобусе. Павлик, слава богу, дня через три поправился и мы стали ходить на море. Но купаться было нельзя, потому что недавно прошел шторм, и хотя море сейчас было спокойное, небо ясное и солнце жаркое, но вода градусов 14, не выше. Это бывает после шторма. Так что мы ходили по берегу, собирали камушки. Для развлечения детей я решил заняться рыбной ловлей. Купил принадлежности, соорудил удочку и мы стали забрасывать леску в море. Поймать, конечно, нам ничего не удалось. Однако - неудачный взмах непривычным предметом - и крючок вонзается в палец Иришке. Крючок вынуть самостоятельно не удается. Обрезаем леску и идем домой. Крючок извлекает майор, наш хозяин, с помощью лезвия бритвы, палец заливают йодом.

С питанием тоже оказалось не так все просто. Рынок действительно дешевый, хотя и находится очень далеко. Я каждый день совершаю туда рейды, так что фрукты и овощи есть. А вот с горячим питанием сложней. Имеется дефицит энергоресурсов, и возможности по готовке наши хозяева предоставляют нам очень небольшие: разрешают изредка согреть воду, чтобы сварить кашу. Со временем приспосабливаемся в какой-то столовой брать обеды на дом.

Далее: ограничения с водой. Воды в Феодосии дефицит. Она бывает только ночью, и её надо запасать. Сложно и с бытовыми отходами. Помоек и мусорных ящиков нет, так что каждое утро по нашему посёлку часов в шесть утра проезжает мусорная машина. Она останавливается в определенных местах, звонит в колокол. Тут надо не мешкать, быстро бежать туда с ведром и вывалить свой мусор в кузов. Постепенно, впрочем, все налаживается. Вода прогревается. Мы загораем, купаемся и уезжаем домой все-таки отдохнувшими. Но с подспудной мыслью, что на юг ехать с детьми можно только тогда, когда жильё у тебя организовано заранее.

Следующие четыре приезда в Феодосию, а это было уже четверть века спустя, мы отдыхали в военном санатории. Два раза были вдвоем с Ритой, два раза я отдыхал один. Дело в том, что у меня к тому времени обнаружился диабет, а феодосийский санаторий считался в системе военной медицины вторым лечебным заведением именно по диабету. Первым считались Ессентуки, а вторым – Феодосия. Но поскольку Феодосия находится и в Крыму и на море, то я старался, когда удавалось, попадать именно в Феодосию. Отдыхать в военных санаториях военнослужащим было удобно и выгодно. Санатории эти были достаточно высокого уровня. По организации дела они считались выше профсоюзных - хотя, конечно, не дотягивали до цековских. Стоимость путевок была примерно равной стоимости путевок в хороший гражданский санаторий, но при этом офицеры платили за путевку 25% стоимости, а члены семей - 50%. Кроме того, дорога для военных была бесплатной. Если в молодые годы мы санатории рассматривали просто как место отдыха, то позже они приобрели для нас своё исходное значение, как лечебные учреждения.

Курорты Южного берега Крыма климатические, а вот Феодосия – курорт бальнеологический, поскольку она располагает своим источником минеральной воды и своими лечебными грязями. Источник минеральной воды находится у подножья Лысой горы, она же Паша-Тепе. Минеральная вода ранее тоже носила название Паша-Тепе, а потом стала просто «Феодосийской минеральной». По лечебному действию ее приравнивали к водам французского курорта Виши. Ещё до революции она занимала разные места на международных конкурсах минеральных вод. По действию же она аналогична Ессентукам №4.

Я всегда верил и продолжаю верить в действенность водопития. По моему мнению, минеральная вода способна оказывать положительное влияние на тонкие биохимические процессы в организме. Причем, это влияние проявляется скорее на информационном уровне, нежели в прямом химическом воздействии, поэтому очень важным является соблюдение питьевого режима. Кроме того, я полагаю, что вода, которую пьют непосредственно из источника, гораздо действеннее, нежели привезенная бутылочная вода. Дело в том, что в воде из источника наверняка содержатся неустойчивые химические соединения, так называемые «большие молекулы», которые при хранении разрушаются. Вода не становится от этого вредной, но польза от неё несколько снижается. Впрочем, даже и бутылочная минеральная вода очень полезна и я до сих пор считаю для себя целесообразным дважды в год пропивать определённый курс. Так как феодосийскую воду в Москву не возят, я пью Ессентуки №4. А в Феодосии, естественно, я регулярно за полчаса до еды маленькими глотками выпивал стакан теплой феодосийской минеральной воды. И это, я думаю, во многом способствовало поддержанию моего здоровья.

Очень эффективно действие лечебных феодосийских грязей, особенно на сосуды ног. При диабете сосуды ног, особенно капилляры, являются объектом первого поражения. И что сосуды у меня до сих пор находятся более-менее в порядке – я обязан, думаю, тому, что в течение нескольких лет принимал лечебные грязи в Феодосии и в Ессентуках. Грязь в Феодосии берут из озера Чокрак, которое находится километрах в пятнадцати от города, недалеко от берега моря. Это торфяное озеро с соленой водой, поросшее камышом. Машины феодосийских санаториев регулярно везут оттуда грязь. Я даже сочинил об этом озере стишок. Правда, он не имеет под собой реальной почвы, но меня рифма прельстила. Стих такой: Лечит СПИД и лечит рак Грязь из озера Чокрак.

Процедура принятия грязевой ванны заключается в том, что грязь намазывают на простынь, расстеленную на топчане, затем ты на нее ложишься, тебя обертывают этой простыней и сверху закрывают одеялами. Первая процедура длится пять минут, на следующий день тебе дают семь, десять – и постепенно время доходит до двадцати-двадцати пяти минут. Потом тебя разворачивают, ты счищаешь с себя грязь и идёшь мыться. Отмывается эта грязь очень трудно. Моешься, моешься – и всё никак. Иногда на мытьё уходит минут тридцать. И всё равно, на полотенце остаются потом тёмные полосы. Возможно, что такое тщательное мытье ещё больше повышает эффективность процедур.

Военный санаторий - вероятно один из самых больших, если не самый большой, санаторий в Феодосии. Он расположен в обширном парке. Основу санатория составляет новая 10-12-этажная башня (жилой корпус), большое здание столовой и лечебный корпус, где находятся кабинеты врачей, физиотерапия, ванны, грязевые процедуры и так далее. Кроме того, на территории санатория есть ряд старых зданий, на двух из которых висят мемориальные доски. Надпись на одной из них гласит, что в этом доме у феодосийского градоначальника Граневского в 1820 году останавливался Александр Сергеевич Пушкин. Сейчас первый этаж этого здания занимает санаторная бильярдная. Это скорее даже не первый этаж, а полуподвальный, так как дом сильно врос в культурный слой. На втором этаже находятся конторские помещения санатория.

Второе здание украшает доска с надписью, что здесь снимал квартиру младший брат Ленина - Дмитрий Ильич Ульянов, который служил врачом феодосийской земской управы. Здесь сейчас находится стоматологический кабинет санатория. Недалеко от военного санатория, влево по набережной, находится наверное самое узнаваемое, самое оригинальное здание Феодосии - так называемая «Вилла Стамболи». Архитектура этого здания в высшей степени эклектична, здесь смешаны самые разные восточные стили. Но именно это и делает виллу Стамболи совершенно узнаваемой, оригинальной, неповторимой. Поэтому её изображение стало своего рода логотипом Феодосии. Во всяком случае, ее фотография есть во всех наборах открыток, посвященных Феодосии, во всех книжках по Феодосии.

Феодосия. Вилла Стамболи.

Феодосия на старой открытке

Стамболи - грек по национальности, выходец из Стамбула - был преуспевающим коммерсантом, владельцем феодосийской табачной фабрики и окрестных табачных плантаций. Он являлся работодателем для значительной части феодосийцев, а его папиросы марки «Дюбек» славились как исключительно элитная продукция, которая продавалась по всей России и вывозилась заграницу. Во время наших последних посещений Феодосии на вилле Стамболи размещалась клиника доктора Довженко, которая тоже пользовалась всесоюзной славой как центр по излечению алкоголизма. Довженко лечил по оригинальной методике, в основном психотерапевтическими методами. Во дворе его клиники всегда толпились жаждущие записаться на приём. Это были всё приезжие: матери, жены, отцы привозили своих детей, мужей, братьев - с надеждой, что докотор Довженко избавит их близких от алкоголизма.

Вблизи виллы Стамболи в свое время находилась дача Суворина, которая известна тем, что одно лето по приглашению хозяина там гостил Чехов, который посылал отсюда своим знакомым письма, где описывал пыль, скуку, тесноту и вообще всю неприглядность Феодосии. Дача Суворина просуществовала до войны. В ходе боевых действий она была разрушена. Восстанавливать ее не стали, а на ее месте построили санаторий МВД. От этого санатория и начинается Феодосийская набережная, вдоль которой выстроились практически все феодосийские санатории. Протяженность набережной порядка километра. Заканчивается она, как я уже говорил, у морского причала, а еще точнее - у дома Айвазовского.

Айвазовский и Феодосия – это почти синонимы. Дом Айвазовского является как бы началом координат всех возможных маршрутов по Феодосии.

Феодосия. Дом Айвазовского. Старая открытка

Слава Айвазовского освещала этот скромный приморский городок Таврической губернии. Айвазовский был патриархом, авторитетом и благодетелем Феодосии. Легенда гласит, что Айвазовский подарил родному городу железную дорогу и водопровод. Железная дорога эта существует и по сей день.

Также на территории Феодосии можно встретить водоразборные фонтаны, носящие название «фонтан Айвазовского», являющиеся частью упомянутого водопровода:

Феодосия. Фонтан Айвазовского

В действительности же всё обстояло следующим образом. Айвазовский был инициатором и одним из главных акционеров Акционерного общества феодосийской железной дороги. Постройка этой дороги не только создала удобства для жителей Феодосии - она повысила оборот Феодосийского порта. Так что эта железная дорога была очень доходным предприятием, которое приносило дивиденды своим акционерам - в том числе и Айвазовскому. Водопровод Айвазовского был тоже акционерным предприятием и вклад в него Айвазовского состоял в том, что он предоставил в распоряжение водопровода мощный источник воды, который находился в его загородном имении вблизи Старого Крыма. Если водопровод и железная дорога были в известной мере коммерческими предприятиями, то третья масштабная акция Айвазовского была направлена исключительно на увековечивание собственной памяти. Об этой акции почти не упоминают путеводители и мало что известно рядовому туристу, поскольку от неё не осталось ничего материального.

В один из наших первых приездов в Феодосию, я обратил внимание в краеведческом музее на одну фотографию, где было изображено здание типа Парфенона, как бы парящее над Феодосией. Поскольку такого здания в Феодосии я не видел, то я расспросил сотрудников музея. Музей тогда помещался в цокольном этаже дома Айвазовского, там было очень много интересных материалов, довольно хаотически размещенных. Были там сотрудники, которые сочувственно относились к расспросам заинтересованных людей и предоставляли им возможность порыться в запасниках. В результате я узнал, что Айвазовский в своё время построил на одной из промежуточных платформ хребта Тепе-Оба здание, по архитектуре действительно напоминавшее греческий Парфенон. Здание было построено прямо над находящейся внизу церковью армянской святого Саркиса, которая Айвазовским была определена, как место своего будущего упокоения. Действительно, рядом с этой церковью сейчас находится хорошо обихоженная и присматриваемая могила Айвазовского.

А тогда от церкви святого Саркиса к этому новому Парфенону, который Айвазовский назвал Храмом Искусств, вела мраморная лестница в несколько маршей. И это сооружение должно было служить как бы грандиозным памятником Айвазовскому. Построенному Храму Искусств Айвазовский передал ряд своих полотен и призвал к этому знакомых художников. Кроме того, он передал Храму Искусств свою коллекцию раскопанных в Крыму античных древностей, которые он собирал длительное время. Таким образом, был создан действительно музей «Храм Искусств», который должен был парить над могилой Айвазовского и служить ему своеобразным памятником. Этот Храм Искусств простоял вплоть до Великой Отечественной войны. В войну он был поврежден, была частично разрушена и лестница. Но, как говорили старожилы, вполне можно было все это восстановить. Однако освобожденному городу было не до Храма Искусств. Мрамор и кирпич население разобрало для собственных нужд – да так, что от бывшего Храма не осталось и следа. Я неоднократно поднимался по бывшей лестнице до того места, где стоял музей, и только в некоторых местах мне удавалось обнаружить следы фундаментов.

О самом доме Айвазовского я рассказывать не буду, потому что существует множество книжек на эту тему. Единственно могу сказать, что художественная галерея, которая сейчас занимает значительную часть дома, оставляет большое впечатление. Хотя Айвазовский был очень плодовитым художником и его картины имеются во всех крупных галереях России и мира – но, тем не менее, кто не бывал в Феодосии, тот Айвазовского все-таки по-настоящему не видел.

Часть набережной у дома Айвазовского и немножко далее стала своеобразным вернисажем местных художников. Здесь можно купить неплохие копии картин Айвазовского, приведенные к масштабам современных жилищ, и собственные картины местных художников, преимущественно маринистского жанра. К дому Айвазовского примыкает дом его сестры. Они соединены галереей и имеют общий двор. Сейчас в этом доме размещается выставка художников круга Богаевского. Здесь представлены, в том числе, Лагорио и Арцеулов. Это ученики и зятья Айвазовского, у которого было две дочери.

Особое впечатление на меня произвели, во-первых, акварели Волошина, которые занимают отдельный зал (о Волошине речь впереди), а, во-вторых, живопись Богаевского, чье имя не слишком известно широкой публике. Богаевский не был учеником Айвазовского, как об этом иногда пишут популярные издания. Более того, нет достоверных сведений о том, что Богаевский встречался с Айвазовским, хотя теоретически это было возможно. Богаевский - профессиональный художник, который прожил всю свою долгую жизнь в Феодосии в собственном доме, находившемся в районе генуэзской крепости. Умер он в 1943 году во время немецкой оккупации. Из живописи Богаевского меня привлекают его картины, которые могли бы быть объединены под названием «Киммерия». Они носят разные названия, но там, как правило, присутствует данное слово: «Киммерийский пейзаж», «У берегов Киммерии» и так далее. Взглянув на любую картину этого цикла, вы безошибочно узнаете восточный Крым в районе Феодосии или Коктебеля. С другой стороны, ни одна картина не воспроизводит конкретного места. Изображены некие обобщенные пейзажи, которые хоть и узнаваемы, но в то же время носят общий характер. Они очень хорошо передают настроение этой части Крыма. В последние годы жизни у Богаевского были картины не только киммерийские, но и такие, как «Вручение переходящего Красного знамени бригаде победителей совхоза Коктебель». Но мне больше нравится «киммерийская» серия :-).

В ближайших окрестностях дома Айвазовского надо отметить два объекта. Во-первых, это музей Александра Грина, который считается мемориальным, поскольку он размещен в доме, где Грин и Наталья Николаевна снимали комнату, из которой потом (ввиду дороговизны) вынуждены были переехать в Старый Крым. Музей этот носит несколько декоративно-помпезный характер, который больше отражает внешний слой романтики Грина, нежели её сущность. Во всяком случае, этот музей невозможно сравнивать ни с музеем Грина в Старом Крыму (где чувствуешь живого Грина, хотя писатель там и умер), ни с музеем Грина в городе Кирове, который тоже производит определеннее впечатление.

Второй интересный объект – это открытый кинотеатр. Который ничего из себя, собственно, не представляет: обычная эстрада с экраном, обнесенная забором, с деревянными скамейками для зрителей. Сюда часто, после ужина в санатории, мы ходили смотреть кино на открытом воздухе. А интересен этот кинотеатр тем, что здесь происходит знаменитая сцена фильма «Моя морячка». Именно на этой эстраде Гурченко отвергает все попытки Державина получить первый приз за исполнение песни «Моя морячка». Съемки этого фильма проходили в Феодосии, все места узнаваемы. Поэтому «Мою морячку» мы с Ритой всегда смотрим по телевизору с удовольствием.

После Айвазовского отправимся в гости к Волошину. Для этого садимся в пригородный теплоход, который доставляет нас в Планерское, то есть в Коктебель. Мимо проплывает панорама Феодосии, хребет Тепе-Оба, вдали видна телевизионная вышка на Паша-Тепе, справа по борту - генуэзская крепость, Карантинная бухта. И вот мыс Ильи, за которым начинается Якорная бухта. Якорной ее назвали после событий 1475 года. Тогда турецкая эскадра штурмовала Феодосию с моря. А другая эскадра зашла в соседнюю бухту за мысом Ильи, встала на якорь и высадила десант, который поднялся на хребет Тепе-Оба и оттуда обрушился с тыла на защитников Феодосии. Феодосия пала и с этого момента началось трехсотлетнее владычество Турции в Крыму.

Якорную бухту с одной стороны ограничивает мыс Ильи, а с другой - длинный узкий полуостров. На нём расположен поселок имени Фрунзе. Довольно большой посёлок, где живут рабочие находящегося на полуострове судоремонтного предприятия. В поселке имени Фрунзе летом часто селятся отдыхающие. Есть магазин, рыночек, недалеко ездить в Феодосию – а обстановка более вольготная чем в городе. Особенностью этого места является наличие двух пляжей: восточного и западного, между которыми, дай бог, 200-300 метров расстояния. Если ветер дует с запада, то можно идти на восточный пляж - и наоборот. Километра через три после поселка имени Фрунзе в море врезается еще более узкий мыс, который носит название Хамелеон. По форме он и напоминает хамелеона. К тому же, мыс каменистый, на нем нет ни малейших признаков растительности и при разном освещении он приобретает разный цвет. Однажды мы прошли пешком из Коктебеля до поселка Фрунзе по берегу моря. И обнаружили, что между Хамелеоном и поселком Фрунзе расположился громадный пляж нудистов. Мы около часа шли среди этих голых тел. Было очень непривычно и дико.

За Хамелеоном уже виден большой массив Кара-Дага, за которым находится причал Планерское. Раньше это место называлось Коктебель, и мне больше нравится называть его Коктебелем. А Планерским это местечко названо не случайно. В нескольких километрах от берега, примерно против Якорной бухты высится гора, называемая сейчас горой Клементьева. Вокруг этой горы нетипичная аэродинамическая обстановка. Там всегда имеются мощные восходящие потоки воздуха, что очень удобно для планеристов. Эта особенность обусловила создание в Коктебеле всесоюзного клуба планеристов. Здесь часто проводились соревнования планеристов и местечко переименовали в Планерское. Одним из инициаторов и активных деятелей этого планерного движения был Константин Арцеулов - художник, конструктор, планерист, и он же – внук Айвазовского.

Сейчас Планерское – весьма населенный курортный поселок. Там есть Дом творчества писателей, несколько пансионатов, масса «диких» отдыхающих. В сезон все пляжи забиты народом, всюду всякие шумные развлечений, играет музыка. С трудом верится, что в конце 19-го века это был тихий небольшой поселочек, состоящий из двух десятков домиков. Это было имение московского врача Юнге, которое называлось «ферма Юнге». Так случилось, что мать Волошина, Елена Оттобальдовна, разведясь с мужем, осталась с очень ограниченными средствами к существованию. По совету своих хороших знакомых Юнге, она купила небольшой участок земли в Коктебеле. Земля стоила невероятно дешево. Также задешево она построила вместительный деревянный дом и поселилась там со своим сыном, который стал учиться в феодосийской гимназии. Окончив гимназию, Макс уехал учиться дальше, потом жил в Париже, жил в Петербурге, стал модным поэтом Серебряного века, мистификатором, создавшим Черубину де Габриак.

Он так бы и остался "широко известным в узком кругу" поэтом, если бы не случилась революция. По моему мнению, наибольшую известность Волошину принес последний отрезок его жизни, когда он, спасаясь от революционных ужасов в Петербурге, приехал к матери в Коктебель и оставался здесь уже до самой своей смерти в 1932 году. Это был уже новый Волошин – философ, размышляющий над схваткой о судьбах человечества, Диоген, легко обходящийся без удобств, принимающий условия нового быта, и, наконец, душа разношерстной компании писателей и артистов, которые ежегодно собиралась в его коктебельском доме. Об этом периоде много написано самим Волошиным. Много издано воспоминаний волошинских гостей. Было бы глупо пытаться пересказать все эти вещи, их надо читать. Я посещал дом-музей Волошина в каждый из своих приездов в Феодосию. Запомнился мне его кабинет в башне дома. Это трехъярусное помещение, на стенах которого висят его картины и картины его друзей. Там находится и его библиотека. Такие уголки имеются во всех трех ярусах, соединенных одной общей внутренней лестницей. Остекление позволяет видеть море и, самое главное, массив Кара-Даг. В этом ракурсе Кара-Даг совершенно четко повторяет профиль самого Волошина. Я думаю, что тут не обошлось без взаимности. Могу предположить, что Волошин специально подстригал бороду и волосы таким образом, чтобы походить на контур Кара-Дага, как он виделся с этой точки. Но -тем не менее…

В начале 20-х годов Волошину приходилось по разным надобностям часто бывать в Феодосии. Транспорта не было и он ходил четырнадцать километров в одну сторону пешком по тропе. Теперь эта тропа носит название «тропы Волошина». Она прослеживается на большей части своей протяжённости. Мы тоже дважды прошли тропой Волошина из Коктебеля в Феодосию. Тропа идет через вершину небольшой приморской горы, называемой Кучук-Енисар. На вершине этой горы Волошин любил отдыхать в своих переходах. Отсюда открывается великолепная панорама бухты - от мыса Ильи и до Кара-Дага. Волошин завещал похоронить себя на этой горе, что и было исполнено. У крымских туристов сложилась такая традиция: принести к могиле Волошина с коктебельского пляжа камушек. И вот этих камушков уже насыпан холм высотой в человеческий рост, а может даже выше.

Дальше, идя по тропе Волошина в сторону Феодосии, вы спускаетесь с Кучук-Енисара в долину Якорной бухты. Здесь во время Великой Отечественной войны находились наши позиции, от которых остались следы окопов и батарей. Сейчас это совершенно дикий участок. Пока мы по нему шли, несколько раз дорогу нам пересекали зайцы. Затем тропинка поднимается с тыльной стороны на Тепе-Оба, откуда спускается уже в Феодосию. Закрывая тему Волошина, хочу сказать, что в одно из посещений нами наших симферопольских знакомых Компанейцев мы узнали, что Мария Николаевна Компанеец только что лежала в обкомовской больнице. И в одной с ней палате лежала жена Волошина Марья Степановна, которая пережила своего мужа лет на сорок.

Отдыхая в Феодосии в 1991 году, мы совершили экскурсионную поездку в Керчь. Это была автобусная экскурсия. По дороге проехали озеро Чокрак и видели добычу грязи для феодосийских лечебниц. Второй объект по дороге был знаменитый ров, который пересекает Керченский полуостров от Черного моря на западе до Сиваша на востоке. Этому рву две тысячи лет. В свое время он был границей между двумя античными государствами – Босфорским царством, столицей которого был Боспор (теперь Керчь), и государством Херсонес, центр которого находился на территории нынешнего Севастополя. Граница между данными государствами проходила по этому рву. Остатки рва просматриваются отчётливо.

В Керчи, помимо общего знакомства с городом, мы посмотрели археологические раскопки на горе Митридат и панораму Керченскоого пролива с этой горы, церковь святого Ильи 8-го века и, наконец, посетили Аджимушкайские каменоломни, где в годы Отечественной войны скрывался партизанский отряд. На тему катакомб написано много всяких историй. Мы отдыхали в октябре, и когда ехали в Феодосию, то рассчитывали в основном на пейзажетерапию, хороший воздух и грязеводолечение. Но нам повезло. Весь октябрь в Феодосии стояла чудесная погода. Было тепло, но не жарко. Было спокойное ласковое море. Каждый день мы помногу плавали и радовались такому везению. Но Рита сказала: «Это, наверное, Крым с нами прощается…».

Это стало последним нашим посещением Крыма. В первых числах ноября мы возвращались в Москву. Шёл 1991 год, в Москве были большие сложности с продовольствием. По телефону мы выяснили обстановку и закупили в Феодосии шесть десятков яиц и килограммов пять соленого сала. Вот с этим грузом мы и покинули Крым - по-видимому, навсегда. Советскому Союзу оставалось существовать менее двух месяцев…

 

Полный текст  книги "Записки обыкновенного человека"

 

Интерактивная карта погоды в мире

!!! Чтобы найти нужное вам место, просто передвигайте карту в окошке с помощью зажатой левой кнопкой мышки.