•  

     

     

     

    КРЫМ
  • 1


ОЧЕРК X

Малый юный друг, Василенко.

Ты, конечно, помнишь (возможно ли забыть?) нашу чудную прогулку в Козьмо-Демьянский монастырь и До его окрестностям в Июле 1914 года.

Что было за время тогда! Мы пользовались тогда миром. В то блаженное время этого слова не только никто не произносил, но даже и в уме помысла о нем не было; миром пользовались все, как пользовались воздухом, солнечным светом… А теперь! Под гнетом жесточайшей войны все только и живут мечтою о мире, и если бы отнять от человечества эту мечту, то и жить не было бы смысла…

Конечно, не время теперь думать о прогулках! Но насколько человек слаб, в том я, старый, могу служить примером. Опять выдался мне денек свободный в Симферополе — то было 1 августа 1916 года. И вот мы в прежней компании из четырех человек сговорились употребить этот день для поездки к истоку р. Салгира. Уже после полудня тронулись мы в путь, чтобы к вечеру быть обратно на вокзале к отходу поезда.

День был на редкость погожий. Путь наш и настроение несколько портили только автомобили, которые то и дело то встречали, то обгоняли нас, обдавая немилосердно всю нашу компанию густою пылью. Но пробегал автомобиль; пыль уносило ветром, и дорога становилась вновь очаровательной.

По выезде из Симферополя прошли перед нашими глазами одно за другим уже знакомые места: возвышенная юго-восточная окраина Симферополя над скалистым обрывом с источником воды у подошвы последнего; остатки скифского города Неаполиса на 4-й версте вправо от шоссе; деревня Эски-Орда с поворотом перед нею к дер. Курцы.

На каждом повороте и на каждом подъеме открывались все новые и новые виды, и хотелось выскочить из экипажа и побежать без оглядки в привлекавшую взор даль, но… ограниченность времени удерживала от этого.

Хороша долина Салгира мягкими очертаниями и колоритностью окружающих ее возвышенностей, хороша садами и парками, непрерывною цепью следующими вдоль речки. Здесь нет крутых и диких обрывов скал, как в долинах Качи и Бельбека, зато тут ширь и простор, а перспектива дали чарует глаз лиловыми и синими тонами. Впереди, далеко, виднеются и все более приближаются к путнику самые высокие и самые красивые горы главного хребта Крыма — Бабуган, Чатыр-даг, Демерджи.

На 11-ой версте не могли удержаться и сделали остановку у приречного поселка “Джолман”: было так красиво вокруг, так радостно на душе, что необходимо было дать выход чувству охватившего нас безудержного восторга.

Недолго мы отсюда ехали спокойно. На 13-ой версте показались развалины какого-то величественного здания с куполом во главе его, и вся компания направилась к нему через речку, перепрыгивая с камня на камень, нарочно набросанные здесь поперек русла. За речкою мы должны были пройти через низменную равнину, за которой открылась дорога, огороженная невысоким забором.

За ним лежит довольно обширная площадка, тоже занятая огородами, а посреди площадки возвышались привлекшие нас сюда развалины. В огороде несколько человек занимались поливкою овощей при посредстве целой системы оросительных канавок — арыков.

Полуразрушенное здание оказалось остатками мечети, построенной еще в ханские времена. Местность эта называется теперь “Эски-сарай”, что означает “старый дворец”. Говорят, здесь была расположена резиденция “Калги-султана”, наместника Крымского хана; говорят также, что тут был монетный двор ханского правительства. От всего, что было, остались эти развалины мечети, да еще недалеко от нее, на северо-запад, обломки высокой каменной стены с воротами в ней.

Входная дверь в мечеть расположена в западной стене в восточной же устроена ниша, соответствующая алтарю церкви. Внутреннее помещение освещается окнами, расположенными в два яруса, а кроме того вверху посреди стен имеются круглые окна. К северной стене мечети примыкает небольшая, более низкая, с одним ярусом окон пристройка, соединенная дверью с главным помещением мечети и имеющая кроме того дверь наружу в западной стоне; в восточной стоне пристройки внутри устроена такая же ниша, как и в главном здании.

При ближайшем осмотре остатки мечети поражают красотою и величественностью. Стены и купольное покрытие построены чрезвычайно прочно; нет никакой вычурности, постройка в целом обладает пропорциею частей и стильностью и все здание представляет большой интерес, как один из немногочисленных остатков ханской старины в Крыму.

По поводу состояния развалин этой мечети возникают в голове грустные мысли.

Владели Крымом некогда татары с ханами во главе, владели три века — с половины XV столетия до 1783 года. От этого времени Крымской истории почти ничего не осталось, кроме более или менее хорошо сохранившихся развалин мечетей и так называемых “тюрбе” или мавзолеев над прахом ханов, да многочисленных кладбищ, отмеченных теперь крупными камнями, усеявшим отдельные места вечного упокоения наших предшественников по заселению Крыма. От прежних его повелителей не осталось ни одного дворца, ни одного памятника (я не считаю такими остатками Бахчисарайского дворца). И только разбросаны кое-где довольно хорошо сохранившиеся остатки мечетей, посвященных единому и вечному Богу, да — тюрбе в честь могущественных некогда ханов и их сподвижников. И нужно отдать справедливость этим остаткам ханских времен: все эти мечети и тюрбе построены в вые- шей степени просто, но вместе с тем величественно, прочно, красиво и стильно.

Тем более причин относиться к ним с подобающим вниманием и уважением. На самом деле все эти остатки, а особенно остатки мечети в Эски-сарае, не носят на себе никаких следов внимания к ним наших современников, а напротив, везде замечаются следы явного небрежения.

Вокруг развалин забор из кое-как сложенных насухо камней, но воздвигнут он отнюдь не для ограждения мечети, а для защиты огорода. Сверху, на стенах и куполе, выросли кусты и даже целые деревья, корни которых, проникая в швы между камнями, постепенно расстраивают кладку и тем способствуют ее разрушению. От некогда стройного, высокого и красивого минарета осталось только основание его, да и оно постепенно разбирается местными жителями для возведения заборов и других потребностей. Двери и окна не закрыты и через их отверстия свободен доступ во внутрь, чем пользуется окрестное население в самых широких пределах.

А ведь здесь в течение веков поклонялись единому Богу — тому же Всевышнему, которому поклоняемся и мы теперь. И во что же обращено это место…!

А кроме того — это здание стоит на земле несколько веков. Нужно же относиться к нему с подобающими уважением, как к остатку старины глубокой, всячески оберегать его от дальнейшего разрушения и кощунственного отношения к нему наших ближних

На 18-й версте от Симферополя, за местом впадения в речку Салгир ее главного притока Ангары, наш экипаж покинул шоссе и направился вправо по проселку.

В верстах трех от шоссе расположена деревня Аян, где мы и остановились, как в крайнем пункте экипажной дороги.

Старая деревня Ай-Ян (Аян)

Далее к истоку Салгира нужно было пробираться тропою, которую нам указал один из местных жителей.

Салгир подходит к деревне Аян очень глубоким и диким ущельем, скалистые склоны которого из твердого известнякового камня круто ниспадают к узкому ложу реки.

Тропа к истоку идет не вдоль русла, так как склоны оврага круто поднимаются вверх непосредственно из воды, а из деревни она сперва уклоняется в сторону вверх на восток, а затем направляется к югу по пологому склону другого оврага, параллельного речному, и в конце своем пересекают водораздельный хребет между обоими оврагами вправо и спускается довольно полого к самому истоку Салгира. Всего пути то этой тропе от деревни около полутора верст.

Ровно полвека тому назад я был уже здесь. В дер. Аян в моей голове роем возникли юношеские воспоминания. Вот мельница, приютившая меня тогда для отдыха; из нее я направился к истоку и, твердо помню, при этом я никуда не уклонялся в сторону от русла протекающей по дну оврага речки по какой бы то ни было боковой тропе, а добрался до истока непосредственно по руслу.

Сперва я послушно со своей компанией пошел по указанной нам тропе, а затон, повинуясь воспоминаниям, отделился от остальных и, покинув тропу, спустился по крутому склону оврага к руслу с тем, чтобы пробраться к истоку тем же путем, что и в юности. Скоро я понял свою ошибку: когда-то я легко прыгал с камня на камень, между которыми, разбиваясь и пенясь, с головокружительною быстротою протекала речка, теперь же, увы, я только ужаснулся при мысли о таком способе передвижения и должен был с грустью подняться по крутому склону оврага вверх опять на тропу, по которой моя компания уже ушла далеко вперед, и вслед за нею спустился к истоку.

Исток расположен у подошвы склона массива горы Чатыр-дага.

Каптаж (водозаборное сооружение) над Аянским источником

По произведенным в 1892 году проф. Н. Головкинским исследованиям водных источников горы Чатыр-дага (“Н. Головкинский. Источники Чатыр-дага и Бабугана. 1893 г.”) определилось, что водосборная площадь этой горы равна приблизительно 65 кв. верст и все ее 82 источника дают суточный приток в 950730 ведер, из них несколько больше половины 500 тысяч ведер приходится на Салгир.

И какой воды дает этот исток в полмиллиона ведер! Воды абсолютно чистой, температурою 9,2°С., одинаково летом и зимою. Источник этот мог бы снабжать достаточным количеством идеально здоровой воды город со стотысячным население. И такой город — город Симферополь — расположен, в действительности, в каких-нибудь 20 верстах от истока, и мне кажется, недалеко то время, когда Симферополь должен будет воспользоваться этим даром природы.

Аянский источник (исток реки Салгир)Источник бьет могучим ключом снизу вверх как бы из колодца, прикрытого сверху и с боков нависшими над ним скалами. По выходе из него вода разбиваются на отдельные струи между торчащими из нее громадными камнями и, пенясь, падает далее каскадами по крутому склону оврага по направлению к дер. Аян.

 

От источника мы тем же путем по тропинке вернулись под вечер в дер. Аян, где нас ожидал наш экипаж, которым уже поздно вечером приехали на станцию Симферополь с запасом свежих впечатлений от всего виденного в течение дня.

Твой друг Вакула.

**********************************