•  

     

     

     

    КРЫМ
  • 1

 

ОЧЕРК II

Из Симеиза в Ай-Тодор

Через некоторое время по возвращении с Аю-дага отправились в Ай-Тодор.

В этой местности когда-то очень давно произошел грандиозный сброс с главного хребта, от которого, вероятно, нависавшая в сторону берега значительных размеров часть отделилась и затем осунулась вниз к морю, покрыв мощною своею толщею основную породу склона южного побережья — глинистый сланец, который, таким образом, погребен здесь на большой глубине.

Такой характер имеет местность на громадном пространстве, на протяжении, считая по верхнему шоссе, от Гаспры до Ореанды. — Поверхность склона покрыта или скалами, или нагромождениями больших камней, или почвою, похожею на красную глину, но представляющею собою не что иное, как продукт разложения того же известняка.

На всем этом пространстве нет вовсе естественных источников и тогда как в соседних местностях растительность поражает своею мощностью и чрезвычайным разнообразием, здесь до недавнего времени произрастали лишь можжевельник и низкорослый дубняк; пресную же воду к редко разбросанным хуторам и дачам подвозили бочками или же собирали от выпадающих необильных дождей и хранили в устроенных в земле цистернах.

Но так было до недавнего времени; в последние же годы жизнь здесь забила ключом, благодаря энергии и заботам местных землевладельцев. Теперь устроен обильный водою водопровод из высоко расположенных горных источников, обильно орошающий местность; и там, где раньше рос лишь однообразный можжевельник, теперь глаз видит всюду роскошную субтропическую растительность в красиво разбитых парках и садах и тучные виноградные плантации.

Берег окаймлен почти вертикальным скалистым обрывом, в котором обнажаются напластования, представляющие глубокий интерес для наблюдателя.

Тогда как весь главный хребет с его отрогами и оторвавшимися от него скалами и камнями, разбросанными отдельно и в нагромождениях — хаосах, состоит из довольно твердой каменной породы — юрского мраморовидного известняка, лишенного видимой слоистости и каких-либо окаменелостей, под Ай-Тодором и на некотором расстоянии от него обнажаются совершенно правильные напластования слоев явственно осадочного происхождения.

Так, у Тихой пристани пласты, поставленные к горизонту под углом около 45”, чрезвычайно богаты окаменелостями, главным образом, раковинами брюхоногих моллюсков “нериней”, которых там такое изобилие, что нет, кажется, отдельного даже мелкого осколка, в котором не было бы этих раковин. Кроме них обнажаются торчащие из камня окаменелые кости какого-то огромного животного. Следуеть полагать, что нижние пласты также таят в себе очень много интересных окаменелостей, в ожидании, что кто-нибудь вскроет эти таинственные иероглифы и прочтет закрытую пока страницу истории земли.

Непосредственно под маяком и несколько далее на запад из берегового обрыва повсюду обнажаются подобные напластования, чрезвычайно богатые остатками давно уже угасшей жизни.

Поражает наблюдателя своею неожиданностью и загадочностью обильное вкрапление в массу камня небольших кусков какой-то очень хрупкой массы совершенно черного цвета, по виду похожей на обыкновенный древесный уголь.

Поднявшись вверх от берега моря на площадку маяка, наши путники увидели с западной стороны от него, на пологом склоне возвышенности, обнаруженные раскопками, произведенными здесь, следы древнего римского поселения I — II веков по Р. X., когда римляне для укрепления своего суверенного по отношению к Босфорскому царству положения содержали здесь свой гарнизон и небольшой флот. Поселение это предполагают соответствующим упоминаемому Птоломеем “Харксу”, что означает “укрепленное место” (последние строки заимствованы из книги: “Россия”. Полное географ. описание нашего отечества. Под редакцией В. П. Семенова-Тянь-Шаньскаго”. Т. XIV, стр. 753 — 754).

За Ай-Тодорским мысом на запад по берегу моря лежать владения, представляющие глубокий интерес как по образцовому, многосложному и широко раскинутому хозяйству в обширных виноградниках, парках и садах, так и по красоте дворцов и обширности хозяйственных построек. Между имениями “Чаир” и “Дюльбер” расположена, между прочим, на берегу моря вилла “Барбо”, принадлежащая г-же Н. Н. Крамарж и достойная внимания по своей изящной, высоко художественной архитектуре.

Вилла "Барбо"
Иллюстрация из журнала "Зодчий" за 1906 год

Вилла "Барбо"

Иллюстрация из журнала "Зодчий" за 1906 год

Вилла "Барбо"

Иллюстрация из журнала "Зодчий" за 1906 год

 

Вилла "Барбо"

Вилла "Барбо"

Первоначальный проект этой виллы был составлен известным в Праге архитектором Котера. В 1904 году уже были произведены работы по планировке местности и по устройству террасных и подпорных стен, как владелица признала, что запроектированные первоначально фасады дома в новом стиле мало подходят к характеру местности и что всем особенностям местной природы более соответствует греческий стиль, в котором, по ее заказу, и разработаны вновь фасады виллы инженером Татариновым, взявшим на себя дальнейшее руководство постройкою, закончившуюся вполне в 1907 году.

Теперь, когда она во всей своей красе обрисовывается своими стройными контурами на фоне далеких лиловых гор, зелени окружающего ее парка и прибрежных скал, всякий согласится, что владелице пришла благая мысль облечь свое жилище в формы благородного греческого стиля, родившегося и развившегося в такой же по характеру своему местности, как наш Крым с его горами, лазоревым морем, стройными кипарисами и безоблачным небом.

Небольшая по величине вилла эта поражает посетителя красотою и вместе с тем изящною простотою форм. Особенно красива галерея, идущая от дома в восточном направлении, поворачивающая под прямым углом к морю и заканчивающаяся павильоном — беседкою, возвышающеюся над прибрежным парком. Каменные колонны этой галереи, обвитые снизу до верху гирляндами винограда, представляют собою нечто волшебное по красоте и изяществу, навевающее грезы о давно прошедшем времени дивной Эллады.

Покидая этот чудный уголок, нельзя было не выразить сожаления, что мало в Крыму, где все так напоминает Элладу, применяется при постройке дач греческий стиль.

Уже за много веков до Р. X. в Крыму появились греческие колонии, из которых главные, Херсонес на западе и Пантикапея (Керчь) на востоке, в течение 6 — 7 веков держали верховное главенство над всею страною. В 1 веке по Р. X. владычество перешло к римлянам, а позднее, как бы по наследству от них, к Византийской империи, развившейся на территории бывшей Эллады и ее колоний.

Только в 1475 г. татары в союзе с турками овладели горною частью и южным побережьем Крыма, а в 1783 году Крым перешел во владение нашего великого отечества.

Теперь в Крыму, как и везде в культурном мире, старательно изучаются памятники и остатки живших здесь народов, с раскопками их городищ и мест их вечного упокоения. На основании этого изучения по всей справедливости следует признать, что больше всего следов от своего пребывания здесь и памятников своего искусства, и при том искусства высочайшего совершенства, оставили греки, поселившиеся на заре истории страны.

Теперь с каждым годом обнаруживается все более и более обилие и разнообразие этих памятников, внушающих удивление красотою и гармоничностью форм, и производимые повсеместно раскопки дают обильнейший материал, заполняющий собою местные и столичные музеи в виде разнообразных предметов искусства, роскоши и домашнего обихода древнегреческой жизни.

Скоро подошли по морскому берегу к поместью графа Сумарокова-Эльстон князя Юсупова, расположенному в местности “Кореиз”, и не могли не отдать дани восхищения благоустройству и красоте этого прекрасного во всех отношениях имения. Все здесь носит следы чрезвычайной любви и постоянной заботливости со стороны владельца к своему поместью. По всему протяжению берега в пределах имения, от Дюльбера до Мисхора, устроена отличная набережная из тесаного камня. На широкой площадке у пристани поставлена очень хорошей работы бронзовая статуя Афины-Паллады на каменном пьедестале. В стороне от набережной, на брошенном природою в открытом море большом камне, укреплено бронзовое же изваяние купающейся Наяды.

Мисхор-Кореиз. Купающаяся Наяда.


В конце, на границе с Мисхором, устроен фонтан, украшенный бронзовыми фигурами — молодой татарки, берущей воду у фонтана в сосуд, и наблюдающего за нею из-за камня татарина.

Мисхор-Кореиз. Фонтан с татаркой,набирающей в кувшин воду

Над набережною по склону горы разбит чудный парк, представляющий интерес не только своею растительностью, но и многочисленными, разбросанными в нем предметами искусства.

Далее на запад расположен всем известный “Мисхор” с многочисленными имениями и дачами.

В Мисхорской долине, довольно высоко над морем, примерно посредине между шоссе и берегом, обращает на себя внимание очень редкий экземпляр тысячелетнего дуба, под сенью которого стоит скромная татарская молельня.

Случившийся здесь старик татарин рассказал следующую легенду, связанную с этим дубом: “Много веков тому назад недалеко отсюда была битва, с поля которой пришел сюда витязь, державший в руках свою голову; витязь этот обратился к местным жителям с просьбою похоронить его под этим дубом, что и было вслед за сим исполнено. Над прахом витязя была построена сперва церковь, которая затем, в последующие времена, была разрушена, а теперь на том месте стоит татарский молитвенный дом”.

Пройти оставшееся расстояние до Алупки было не трудно, так как Мисхор, с его длинными и широкими аллеями стройных кипарисов в поместье г. Токмакова и обширным и живописным парком во владении гр. Шувалова, представляет собою чудное место для прогулки, где на каждом шагу взор путника встречает то красивую дачу с цветниками, то обширную и великолепную оранжерею с выставленными апельсиновыми деревьями, усыпанными зрелыми плодами, то живописную группу деревьев, манящую прохожего понежиться под свою сонь.

За парком путник вступает в создавшийся в недавнее время поселок “Новый-Мисхор” на земле гр. Шувалова, где каждая дача спорит с другою по красоте расположения или по затейливости своей архитектуры.

За этим поселком путь постепенно поднимается на прибрежную возвышенность, на вершине которой стоить небольшой обелиск, в пьедестале которого с двух противоположных сторон врезаны чугунные доски с изображениями гербов с одной стороны гр. Шувалова, а с другой — кн. Воронцова с девизом. “Semper immota fides” (всегда неизменная верность). Отсюда начинаются владения кн. Воронцова.

Непосредственно за упомянутою возвышенностью расположены обширные виноградники с винными погребами посредине, а за ними начинается Алупкинский парк.

На южном берегу Крыма есть много общественных и частных садов, парков и рощ, но Алупкинский стоит вне всякого сравнения, как по обширности — он занимает свыше тридцати десятин — так и по красоте расположения, богатству и крайнему разнообразию растительности. Природа сама как бы отметила этот излюбленный ею уголок южного побережья Крыма и сосредоточила здесь все, чем она так щедро наделила этот край; тут на сравнительно небольшом клочке земли можно встретить представителей флоры как горной части Крыма в их естественном состоянии, так и побережья его; это разнообразие растительности объясняется крайним разнообразием топографии местности, простирающейся от берега моря до высоты около ста саженей над уровнем моря, с разбросанными по поверхности отдельными скалами и камнями и нагромождениями их, а также обилием воды, в виде протекающих здесь горных ручьев.

Из местной Крымской флоры, в ее естественном состоянии, здесь можно видеть горную Крымскую сосну, в виде очень почтенных по возрасту экземпляров, и между прочим, так — называемое “драконово” дерево (Arbutus Andrachne), красноватого цвета, вечнозеленое, произрастающее в Крыму в диком виде только в неприступных обрывах скал и не поддающееся пересадке и культивировке.

Кроме разнообразной естественной растительности, в парке насаждены с большим вкусом представители всех видов субтропической и Кавказской флоры, которые могут вынести климат южного берега Крыма. Здесь можно встретить редкие по красоте экземпляры платана (чинар на Кавказе), пробкового дуба, сладкого съедобного каштана.

Алупкинский парк, хотя и представляет собою частную собственность владельца имения, кн. Воронцова, но предоставлен им в общественное пользование, что дает громадное преимущество Алупке перед многими курортами и в особенности перед Ялтою, имеющею крошечный общественный садик, чуть не в одну десятину площадью.

Но самою выдающеюся и, можно сказать, исключительною особенностью Алупкинского парка служит его так называемый “хаос”, представляющий собою нагромождение в очень красивом и грандиозном беспорядке скал и громадных камней дикого серо-зеленого цвета, такой же породы изверженного происхождения, из которой состоит гора Аю-даг и другие подобные ей возвышенности.

Хаос Алупкинскаго парка производить впечатление загадки; откуда, в самом деле, появилась эта масса нагроможденных друг на друга скал и громаднейших камней? Это не излившаяся из недр земли магма, в виде куполообразного лаколлита, как Аю-даг или мыс Плака; это — в полном смысле слова хаос, происшедший как бы после какой то катастрофы, разрушившей то, что было раньше на этом месте…

Заинтересовавшись происхождением его, обошли мы его весь вместе и порознь, и на том основании, что пределы хаоса ограничены определенно с востока, запада и севера пространством парка, а с юга — морем, вне же парка с севера признаки хаоса совершенно исчезают и вдоль шоссе, например, нет среди местных камней ни одного изверженной породы, порешили, что месторождение кристаллических глыб следует искать здесь же, в самом парке.

Было обращено внимание на расположенное на верхней границе парка довольно глубокое ущелье, южный склон которого, хотя и крутой, но покрыт между набросанными здесь отдельными камнями почвою с произрастающими на ней кустами и травою, северная, же сторона этого ущелья скалиста и обрывиста и завалена вверху и у подошвы в беспорядке громадными камнями; из этого ущелья по направлению к востоку как бы устремляется громадный поток таких же камней, покрывших собою большую площадь. В этой части ущелья среди груды камней выделяется материковая стена, на живописной вершине которой стоит дом, очень похожий и по форме, и по положению своему на всем известное, теперь уже разобранное “Ласточкино гнездо” на крайнем северо-восточном мысу Ай-Тодора (теперь там построено более грандиозное и роскошное здание). Это ущелье представляет собою как бы центр или исток “хаоса”, откуда громадные камни обвалились и рассыпались во все стороны и, конечно, более вниз к морю, чем вверх.

В недрах наслоений глинистого сланца, по-видимому, некогда образовалась трещина, по которой поднялась вверх магма под влиянием той же силы, которая подняла знакомые уже нам лакколиты в других местах, и затем на некоторой высоте разлилась в виде шляпки гриба под верхними наслоениями сланца, приподняв последние соответственно вверх.

Прошли века, размылись верхние слои глинистого сланца, так что обнажилась шляпка нашего гриба; а дальше размылись или сползли вниз под влиянием ключевых вод и нижние слои сланца под шляпкою, потерявшей, таким образом, опору, на которой она держалась, вследствие чего шляпка эта раскололась и развалилась на отдельные глыбы и камни, рассыпавшиеся по местности и скатившиеся в море, образовав тот живописный “хаос”, который служить теперь лучшим украшением парка и вместе с тем дал обильный материал для возведения всех дворцовых построек.

В здании Алупкинского дворца все удивительно гармонично; это — какая-то захватывающая титаническою силою своею архитектурная симфония, могучие аккорды которой составляют удивительную гармонию с окружающею природою. Нельзя не испытывать высшего восторга, почти чувства блаженства, созерцая в ясную лунную ночь удивительное сочетание стройных контуров этого творения человека с недосягаемо возвышенными и легкими, как мечта, контурами творения природы — далекого Ай-Петри. Можно часы, всю ночь просидеть на так называемой львиной террасе и не перестать любоваться этою чудною картиною, постоянно меняющей свои тона…

Все в этом здании поразительно, невиданно красиво: стиль, грандиозность, материал, выполнение, живописность расположения…

Путь из Алупки в Симеиз идет мимо всех зародившихся и развившихся в последнее время в этой еще недавно пустынной местности дачных поселков, отдельных дач и благоустроенных санаторий. Несмотря на усталость, чувство голода и на то, что день уже вечерел, мы не могли противостоять желанию проникнуть в расположенную в начале Симеиза усадьбу среди обширного парка, где еще недавно жил и умер в 1912 году один из плеяды славных сотрудников эпохи великих реформ, граф Милютин.

В настоящее время имение Симеиз гр. Милютина после его смерти перешло, по его завещанию, во владение Всероссийского Красного Креста.