•  

     

     

     

    КРЫМ
  • 1


ОЧЕРК III

На запад от Симеиза

Выйдя из Нового Симеиза и обогнув южную оконечность горы “Кошки”, мы круто повернули в гору по Лименской долине, по тропе, перескакивающей здесь с камня на камень, с утеса на утес, мимо поместий г.г. Филибера, Пономарева и Македонского, курорта Общества борьбы с туберкулезом и деревни Лимены, и скоро выбрались на верхнее шоссе у каменного столба с надписью на мраморной доске “Лимены, г.г. Филибер”. Повернув по шоссе несколько назад — на восток, прошли в этом направлении около полуверсты для того, чтобы осмотреть находящееся здесь немного выше шоссе чудо природы вертикальный камень, высотою около полутора саженей и в наибольшем поперечном измерении около полутора аршин, суживающийся и к верху, и к низу и стоящий как бы одною точкою на столообразной скале.

Камень этот виден с шоссе. Расположен он со своим основанием у русла речки, протекающей ниже по Лименской долине и состоит из мелких отдельностей, сцементированных довольно рыхлою массою серо-зеленого цвета зернистого сложения. Издали казалось, что достаточно пальцем толкнуть этот камень, чтобы он свалился со своего основания, но на самом деле все усилия свергнуть его были тщетны и, не дрогнув, он остался незыблем, во славу природе, на своем пьедестале.
[Прим.: Камень назывался Белый камень - Ак-Таш. Это было чудо природы - вертикально стоящая каменная глыба три метра высотой и около метра в диаметре. Формой он был похож на вытянутый овал, сужающийся в обоих концах. Основанием Ак-Таша служила столообразная скала. Камень долгие годы стоял как чудо природы и не падал, но потом исчез – природа или цивилизованные люди все-таки сломили его.
Source: http://simeiza.net/gory-i-skaly-simeiza/gory-i-skaly-simeiza
]

От Ак-Таша (стоячаго камня) мы вновь направились на запад сперва по шоссе, а затем в недалеком расстоянии от упомянутого выше пограничного столба, повернули вверх по проезжей грунтовой дорого, проложенной у подошвы горы “Хыр”, представляющей собою конец отрога от главного хребта в юго-западном направлении. Весь отрог этот с начальною возвышенностью “Пиляки” главного хребта сложен, как уже сказано выше, из изверженной породы.

По пути попадаются крупные обломки шаровидных стяжений глинистого сланца. Один такой обломок был разбит, и в центре стяжения оказалось крупное зерно, следует полагать, сернистого колчедана.

У подошвы южного конца г. “Хыр”, при самой дороге находится единственное на всем осмотренном побережье месторождение настоящей с кусками как будто чистого белого каолина жирной глины, которую местные жители оценили по достоинству, увозя ее оттуда возами, вероятно, для кладки печей и очагов. На присутствие этой глины, в виде слоя большого распространения, между прочим, указывает масса водных ключей, выбивающихся здесь повсеместно по склону долины.

Дорога ведет в чудную по красоте горную широкую долину, защищенную с севера главным хребтом, а с востока и запада высокими возвышенностями — “Пиляки-Хыр” и “Исар” и открытую только со стороны теплого юга. Долина это расположена приблизительно по меридиану дер. Кекенеиз.

Здесь все создано природою для основания поселка или горного курорта: местность, как уже сказано, прекрасно защищена от всех холодных ветров и открыта с широким горизонтом на юг; расположение ее возвышенное — от 200 до 300 саж. над уровнем моря; почва тучная и плодородная, на что, между прочим, указывает обилие отдельно стоящих без всякого ухода за ними плодовых деревьев, дающих и теперь крупные и вкусные плоды — яблоки и груши; очевидно, это остатки некогда бывших уже здесь садов; местность обильно орошается ключевою водою… И при всем том местность поражает зрителя абсолютною пустынностью и полным безлюдьем; кое-где только виден пасущийся скот.

Спустившись на шоссе, направились к “Мердвену” или “Шайтан-Мердвену” (лестница или чертова лестница), верстах в 9 от Байдарских ворот на восток, сделали привал для отдыха и подкрепления сил и невольно вспомнили очаровательные “Очерки Крыма” Е. Маркова.

“Южный берег, это — титаническая теплица. Сплошной каменный хребет в 4000-5000 фут. высоты, верст в сто длины, отгородил от набега полярных вьюг и иссушающего степного зноя узкую ленту морского берега, который южное море нежит своим влажным и теплым дыханием”…

“Не удивительно же, что и попасть в этот рай стоить труда. Обрыв каменной ограды тут не допустил никаких компромиссов, никаких постепенностей. Стена кончается, лезь с нее, как знаешь, хоть по лестнице. И действительно, вовсе не так давно на южный берег так-таки и спускались по лестнице! Татары называют ее чертовою лестницею — “Шайтан-Мердвен”, и нельзя не назвать. Это — чертова лестница, которую еще древние Генуэзцы звали Scala. Она немного подальше Байдарских ворот, в окрестностях Кекенеиза1), и в стороне от шоссе. Верно, еще Лестригонские людоеды Гомера строили ее или ходили по ней. Для жалких размеров нашего человеческого племени она слишком громадна. Она приноровлена к шагам титанов, она по вкусу и по плечу одним циклопам. Гигантские ступени вырублены почти в отвесной скале. Маленькая крымская лошадь должна ложиться чуть не на брюхо, чтобы растянуть ноги от одной ступени до другой”…


1) В действительности — в окрестностях Мухалатки и в 81/2 верст, от Кекенеиза.


Так вот какой этот Мердвен, а мы наивно собрались взобраться по нем на ту сторону хребта. Как же мы взойдем по нем, когда он по плечу одним титанам и циклопам? На всякий случай решили попробовать и со страхом и трепетом тронулись в путь.

По мере поднятия вверх все ожидали, что впереди непреодолимые препятствия, в виде титанических ступеней, на которые придется взлезать с большим трудом, но к удивлению и полному разочарованию, прошли весь путь от низа до верху и никаких препятствий для самого обыкновенного пешехода на своем пути не встретили. Шли не спеша, самым обыкновенным шагом, даже с установкою два раза аппарата по пути, и весь путь от шоссе до верха Мердвена совершили в 25 минут и то потому, что в компании шел старый Вакула своим стариковским шагом, одна же молодежь, наверно, взбежала бы по Мердвену в четверть часа.

Тропа по Мердвену произвела впечатление высохшего ложа ручья, с беспорядочно наваленными камнями по руслу; в двух — трех местах по пути заложены поперечные жерди для образования ступеней; правильно вырубленных ступеней в скале мы на всем пути подъема не заметили.

“Очерки Крыма” Е. Маркова - вдохновенное и глубоко поэтическое произведение, проникнутое насквозь чрезвычайною любовью к описываемой местности. Я всегда с восторгом прочитываю отрывки из этих очерков, отдыхая при этом душою. Это положительно любимая моя книга. Но, конечно, как поэтическое произведение, очерки эти не могут, да, пожалуй, и не должны давать точные топографические подробности.

Мердвен, действительно, был до недавнего сравнительно времени одним из главных перевалов через главный хребет, к которому с обеих сторон подъезжали по обыкновенным колесным дорогам — со стороны севера к верхней площадке над Мердвеном и со стороны южного берега к нижней площадке у подошвы его, а самый спуск с хребта вниз или подъем на него вверх совершался пешком, с перевозкой тяжестей вьючными лошадьми.

Относительно того, что южный берег Крыма представляется теплицею, защищенною стеною главного хребта от “полярных вьюг”, я вполне согласен, но вместе с тем следует признать, что природа-строитель этой теплицы для чего-то в защитной стене ее допустила разрывы, через которые эти самые полярные вьюги прорываются в теплицу и сильно охлаждают ее зимою. Мне не раз приходилось видеть, как через Мердвен, так же как и через Байдарскую седловину, высшая точка которой имеет отметку 276 саж. над у. м., то есть такую же, как и Мердвен, северный ветер гонит холодные снежные тучи, стремительно затем спускающиеся вниз по сторонам побережья.

Отдохнув немного здесь, отправились по дороге к деревне “Скели”. Название это произошло от итальянского слова “Scala”, что означает лестница”, и указывает как бы на какую-то связь между этою деревнею и Мердвеном. Связь между ними, действительно, была и заключалась в том, что транзитный путь с западной части Крымского полуострова к южному берегу Крыма через деревню Скели и дорога от Мердвена до Скели на протяжении около 7 верст была весьма важным для всей страны путем, вследствие чего в свое время были произведены большие затраты на ее устройство, с вырубкою полотна ее в сплошной известковой скале на большом протяжении.

Дорога от Мердвена идет сперва по легкому склону горы чудным буковым лесом, а затем вскорости вступает в скалистое ущелье, по которому протекает один из притоков “Черной речки”. Весь путь живописен и приятен, так как склоны ущелья покрыты лесом, дающим тень и прохладу.

К сожалению, на этот раз не хватило времени для ознакомления с чрезвычайно интересными окрестностями деревни, о которых приходилось много слышать; подкрепив немного силы, пришлось тронуться в обратный путь через Мердвен в Мухалатку.

Путь идет с версту по шоссе, а затем по очень хорошей дорого в имение г. Кокорева Мухалатку, и по этой дороге, пользуясь прямою тропой, очень быстро сбежали к берегу моря.

Начальным пунктом дальнейшего путешествия обратно к Симеизу была прибрежная скала, по-видимому, изверженного происхождения, а затем широкий пляж из мелкой, не дающей никакой мути в воде, гальки, и прекрасно устроенное шоссе к этому пляжу от дома владельца имения. В одном месте шоссе разрезает небольшой хаос из громадных камней красивого темно-зеленого цвета изверженной породы, а затем шоссе покидает берег и поднимается в гору, вследствие чего нужно было его оставить и продолжать путь по прибрежной тропе, которая привела к очаровательной беседке над берегом моря — точной копии всем известной такой же беседки в Ореанде.

Вверху над беседкою, среди парка, расположен обширный владельческий дом очень сложной и смешанной архитектуры. Вдали за домом высится громада главного хребта с резким понижением посредине. В левом, западном углу этого понижения и расположен упомянутый выше Мердвен.

Вокруг дома, среди групп кипарисов и других экзотических растений, разбиты обширные цветники, с массою роз всевозможных сортов и других цветущих и декоративных растений.

Среди цветников разбросаны в живописных группах разнообразной формы крупные осколки упомянутого выше камня. Вся обширная территория имения г. Кокорева представляет собою громадный парк с разделанными и очень хорошо содержимыми аллеями и дорожками среди природной, первобытной растительности и частью между искусственными насаждениями. Здесь масса кипарисов, кедров и сосен, наполняющих воздух смолистым ароматом, с наслаждением вдыхаемым грудью.

Дорога к морю идет мимо живописной имитации классических развалин в юго-восточном углу парка, по крутому откосу довольно глубокого оврага, оканчивающегося на берегу моря широким пляжем, очень удобным для купанья и вместе с тем совершенно пустынным. Пляж замыкается с востока утесом, спускающимся непосредственно в море и похожим и по наружному своему виду, и по составу породы на утес, уже осмотренный нами сегодня.

Отдохнув и освежившись купаньем, тронулись в путь вверх по оврагу на гребень хребта, откуда увидели очень красивую скалу “Ифигению”, отделенную от гребня небольшою и неглубокою долиною. Скала чрезвычайно живописно обрисовывалась своими очертаниями на темной лазури моря.

Интерес этой скалы усугублялся посвящением ее имени Ифигении, дочери царя Агамемнона, вождя греческих народов, по Илиаде Гомера ополчившихся на вражескую Трою, отделенную от них безбрежным морем.

Перед этим Агамемнон имел неосторожность убить на охоте посвященную богине Артемиде невинную лань. Оскорбленная Артемида послала судам с греческими воинами противные ветры, обрекшие их на продолжительное бездействие. Наконец, всемогущие боги объявили свою волю грекам устами верховного жреца, что попутный ветер будет ниспослан им при условии принесения в жертву разгневанной богине любимой дочери Агамемнона, девственницы Ифигении, на что был вынужден дать согласие свое царь Агамемнон. Уже был занесен нож на жертвеннике над нею, но вдруг спустилось облако, под покровом которого сжалившаяся над девою Артемида отняла ее у смерти и унесла в Тавриду, где она и осталась жрицею спасшей ее богини.

Впоследствии судьба, по легенде Гомера, забросила в Тавриду и брата Ифигении Ореста с другом его Пиладом, потерпевших кораблекрушение у скалистых берегов той страны, над которою главенствовала Дева-богиня. По обычаям страны, заброшенные в нее чужеземцы Орест и Пилад должны были быть принесены в жертву Деве-богине, главная жрица которой Ифигения узнала в одном из них своего брата и затем хитростью спасла их обоих от смерти и дала возможность возвратиться в родную Элладу.

Итак, скала, которая теперь предстала нашим взорам, носит имя легендарной дочери вождя греков в Троянской войне Агамемнона — Ифигении. Не на этой ли скале и’ жертвенник был Девы-богини? И не у тех ли утесов, спускающихся в морскую пучину своими мрачными обрывами, разбился корабль Ореста и Пилада?

На верхней площадке “Ифигении” наши путники нашли осколки обожженных кирпичей и глиняной посуды. Скала эта, как и близкие ей утесы, изверженного происхождения.

Оставив поэтические утесы и скалы и направившись далее на восток, невдалеке от Ифигении вступили в тихий и уютный “Кастрополь” с обширною, состоящею из нескольких домов усадьбою, где устроен первоклассный и прекрасно содержимый пансион.

Местность Кастрополя, окруженная со всех сторон неприступными обрывами и открытая только в сторону моря и теплого юга, представляет собою чудный уголок, совершенно защищенный от холодных ветров. Пляж здесь широкий и покрыт мелкою, не размываемою водою галькою и чистым крупным песком.

Благодаря защищенности места от холодных ветров, обилию родниковой воды и тучной плодородной почве, небольшой парк вокруг усадьбы блещет роскошною субтропическою растительностью, дающую тень и прохладу в самые жаркие дни.

Три отдельных дома, составляющие усадьбу в Кастрополе, соединены между собою крытою галереею, в которой устроена летняя общая для всех жильцов столовая. Всех комнат в усадьбе, сдаваемых в наем приезжим, около 30; в числе комнат имеется зал с хорошим роялем, предоставляемый в общее пользование жильцов.

Благодаря уединенности и отдаленности от сколько-нибудь значительных населенных пунктов, Кастрополь представляет как бы отдельный мирок, в котором все временное население составляет кружок очень хорошо знакомых между собою людей; всякий вновь приезжающий в пансион принимается в этот кружок, как желанный сочлен его. Все сходятся уже с утра за общим чаем и затем проводят время, разбиваясь на группы, в прогулках и экскурсиях, катанье на лодках или верхом, играх и т. п. Нередко собираются в зале, где зачастую заправские артисты из числа приезжих развлекают публику и себя пением, музыкой, декламацией…

Много нужно было проявить силы воли, чтобы принудить себя, наконец, подняться и покинуть гостеприимную сень галлереи-столовой в Кастрополе и отправиться в дальнейший возвратный путь в Симеиз. По пути остановились у фонтана в парке, где запили свою скромную трапезу ключевою водою.

Выйдя из парка и поднявшись по тропинке по крутому обрыву прилегающей возвышенности, приостановились, чтобы бросить последний прощальный взгляд на уютный и гостеприимный Кастрополь, подаривший несколько минут высокого наслаждения. С высоты местность представляется как бы местом провала — она окружена со всех сторон крутыми обрывистыми склонами, в которых обнажаются правильные напластования глинистого сланца, слагающего всю прилегающую довольно однообразную возвышенность.

Непосредственно за Кастрополем расположены на некотором расстоянии одна от другой две красивые и хорошо содержимые дачи-особняки, которые остались без осмотра за неимением на то разрешения от их владельцев.

Вся местность здесь сложена глинистым сланцем, подвергающимся очень легко и довольно быстро размыванию водою, как со стороны моря, так и грунтовою или ручьевою после дождей. Наглядным примером легкой размываемости подобного грунта может служить встретившийся по пути  овраг. Тянется он на протяжении до 2-х верст и представляет непреодолимое препятствие не только для проезда, но даже и для прохождения через него пешком; глубина его около 11 сажен, и стены почти отвесны.

Все попытки перейти его непосредственно не увенчались успехом; пришлось свернуть с пути и, спустившись к морю, продолжать его дальше уже по берегу.

Над берегом на большом протяжении возвышается почти вертикальною стеною обрыв высотою около 10 саж., сложенный массою глинистого сланца; обрыв этот очень непрочен и непостоянен; по мере подмыва его прибоем внизу у подошвы происходят отколы больших глыб грунта, обрушивающихся затем на берег, где волны постепенно размывают их до полного уничтожения.

Вследствие легкой размываемости глинистого сланца вода в море вдоль берега в этой местности всегда мутна, а во время прибоя море становится густого серого цвета на далекое протяжение от берега. Обойдя устье упомянутого выше оврага, мы поднялись с берега вновь наверх, где скоро нашли тропу, по которой и продолжали дальнейший путь. Невдалеке от оврага прошли мимо кордона пограничной стражи, за которым расположена небольшая долинка с протекающим по ней ручьем чистой и прохладной ключевой воды. Здесь же вблизи оказался и обильный водою родник, питающий хрустально-прозрачною водною струею этот ручей. Отдохнув у родника под тенью могучих тополей и тронувшись дальше, мы очутились на полянке, откуда на восток открывается восхитительный вид на обширный, спускающийся к самому морю, парк. Издали уже этот парк поражает красотою распланировки и живописностью расположения. Видны отдельные группы кипарисов и пирамидальных тополей, перемежающиеся группами обыкновенных лиственных деревьев, с большими полянами между ними, покрытыми густою сочною травою.

Огражден парк полуразвалившимся забором, и вход в него означался покривившеюся полуотворенною калиткою без всяких даже признаков каких-либо затворов. Углубляясь в него, мы не знали, чему более удивляться: широкие и длинные аллеи кипарисов, группы лавров и буксусов, гроты, поляны, ручьи… все указывает на большой и изысканный вкус и на большие средства его основателя, а вместе с тем пустынно здесь и все заброшено, как никому ненужное и не имеющее никакой ценности. Наконец, мы набрели недалеко от восточной границы парка на развалины когда-то бывшего здесь дома, покрытые сорною травою.

За парком, пройдя с правой стороны дачу г. Дыханова и с левой — г. Алчевскаго, путники оказались среди обширного будущего поселка, распланированного на земле г. Алчевскаго по широким заданиям. Здесь проложены везде широкие улицы-проспекты, прекрасно шоссированные и гладко укатанные; проведен водопровод, но вместе с тем все чрезвычайно пустынно, так как на сотнях разбитых участков едва можно насчитать 3 или 4 дачи.

Уже в темноте прошли мы пустынную, поросшую дубняком местность бывш. имения художника Куинджи, поселок “Кацивели” на земле г. Половцева и Лименскую долину, и, наконец, возвратились поздно домой в Новый Симеиз усталые, но с большим запасом впечатлений от совершенной прогулки.