•  

     

     

     

    КРЫМ
  • 1


ОЧЕРК IV

Из Симеиза в Козьмо-Демьянский монастырь

Давно уже Вакула мечтал побывать в местности Козьмо-Демьянскаго монастыря и вот он как-то вечером и предложил своим друзьям собраться туда вместе с ним. На этот раз к нам примкнули еще трое их общих добрых знакомых, и в б час. утра на следующий день все шестеро были уже на ногах и после короткого утреннего чая через час стояли на пристани у знакомых нам “Нарышкинских камней”, оттуда скоро на паровом катере совершилось отплытие в Ялту, а затем в Алушту, куда прибыли около 1 часа дня.

Здесь мы поспешили нанять для дальнейшего своего пути к монастырю небольшую линейку, запряженную тройкою лошадей, и пообедавши сытно в прибрежной гостинице, около З-х часов пополудни тронулись в путь.

Путь от Алушты к монастырю идет по очень удобному и живописному шоссе длиною около 18 верст. Первые 8 верст дорога тянется по долине речки “Улу-узень”, почти без заметного подъема вдоль непрерывных по обоим берегам речки фруктовых садов, поражающих обилием фруктов (то было в Июле).

В конце 8-й версты, перейдя местом через приток Улу-узеня, речку “Софу”, дорога начинает подниматься в гору и вскоре входить в полосу сплошного леса из могучих буков. Подъем этот очень крутой и поэтому дорога делает многочисленные зигзаги, с поворотов которых открываются поразительные по живописности и величественности виды на соседние, самые высокие в Крыму горы — Бабуган, Чатыр-даг и Демерджи.

В конце 14-й версты дорога достигает высшей точки, так называемого “Кебит-Богаза”, 276 саж. над уровнем моря, откуда начинается спуск по противоположному склону перевала непосредственно к монастырю, расположенному над долиною речки “Алмы”.

Монастырь, куда прибыли под вечер, со всеми его постройками расположен в узком и очень глубоком ущелье, образуемом лесистыми склонами Бабугана (свыше 600 саж. с отдельными вершинами до 723 саж. над у. м.) с юга, горы Цюцель (650 саж.) с юго-запада, г. Синаблага (г. Черная 614 саж. над у. м.) с запада и северо-запада, и хребтом между Бабуганом и Чатыр-дагом (300 — 400 саж.) с востока. По дну этого ущелья протекает ручей, образуемый многочисленными родниками, над главнейшим из которых, “Савлух-су” (55 куб. саж. воды в сутки), расположены монастырские часовня и купальня. Все монастырские постройки ютятся на искусственно приготовленных площадках вдоль ущелья по сторонам ручья на разных уровнях над ним.

Благодаря положению монастыря в глубине ущелья, направленного с юга на север, и расположению с востока и запада высоких гор, солнце восходит здесь очень поздно, а заходит рано и поэтому день тут короток даже летом.

После общего вечернего чая на галерее при гостинице стали устраиваться на ночной отдых с тем, чтобы рано утром начать осмотр окрестностей монастыря.

На другой день встали вскоре после рассвета и умываться отправились к родникам. Воздух был прохладен и чист и вместе с тем пропитан лесным ароматом; все было покрыто застывшими, блиставшими, как алмазы, капельками росы; виды на окружающие монастырь горы были ошеломляющей красоты с самыми разнообразными тонами в окраске горных склонов и вершин, от густого темно-зеленого цвета ущелий, подернутых утреннею дымкою, до ярко-золотистого цвета вершин, освещенных утренним солнцем. Развернувшеюся картиною местности в ее утренней окраске можно было бы любоваться очень долго, но нужно было спешить к чаю и в путь-дорогу.

Предположено было подняться из монастыря вверх по ущелью, а затем повернуть влево на восток по крутому склону хребта к югу от Бабугана с тем, чтобы с этого хребта подняться далее и на Бабуган.
[Прим.:Переводится с крымско-татарского «Бабуган» как «волчья ягода». Академик Паллас выдвинул мнение, что это слово означает белладонну.]

При выходе из монастыря на прогулку все предвещало удачу — было ясно, тихо и в меру прохладно. Все в самом бодром и веселом настроении выступили в путь. Тропа по крутому склону горы оказалась очень удобною и не утомительною. Склон этот, как и все другие склоны гор к монастырю, внизу и до высоты саж. 300 над ур. моря покрыт стройным буковым девственным лесом, а выше начинается царство горной крымской сосны.

Вся местность окрестностей монастыря входить в заповедную лесную дачу, площадью в 1451 дес., в которой запрещена для всех и во все время охота и пастьба овец и скота, поэтому лесные вольные обитатели здесь живут на полной свободе и настолько привыкли к безопасности со стороны человека, что при встрече с ним не убегают, а, напротив, останавливаются и с любопытством, смотрят на него; нам удалась, таким образом, очень близко видеть дикую козу, но, как говорят, зачастую можно встретиться здесь и с оленями крымскими и кавказскими, которых развелось тут очень много благодаря отсутствию охоты за ними.

На высоте около 400 саж. над у. м. мы очутились на очень большой, площадью 10 — 15 десятин, лесной поляне, покрытой густою сочною и высокою, почти по пояс, травою, с множеством цветущих растений и, что было неожиданно и приятно, с душистой и крупной земляникой. В самый разгар знойного лота, 10 Июля, здесь обильная весенняя луговая растительность, а там, внизу, так близко отсюда, в степи все иссушено и выжжено жарким летним солнцем.

Прошло не мало времени, когда мы, наконец, отстали от земляники и решили продолжать свой путь для дальнейшего подъема к гребню хребта. Опять дорога пролегала среди девственного леса и только близко к гребню деревья поредели и мы вышли на такую же, как была раньше, поляну на верхней площадке хребта с тою же густою, высокою и сочною травою на высоте около 500 саж. над уровн. моря.

Следует сказать несколько слов по поводу растительности на этих полянах. Обыкновенно того, кто бывал или бывает на Яйле, поражает самая безотрадная пустынность местности: ни кустика, ни даже травинки на ней; всюду каменные холмы, воронки, обрывы, груды камня и щебня, и среди этой пустыни — то там, то здесь, и близко, и далеко, везде стада овец с пастухами (чабанами) и злыми псами. И вот эти-то невинные овцы и составляют секрет пустынности и безотрадности Яйлы (в переводе с татарского — “пастбище”): овца все съедает и не дает возможности траве сколько-нибудь подняться от земли. В Бешуйской же лесной даче одинаково запрещены как охота, так и пастьба скота вообще и особенно овец; охота — для охраны животных, а пастьба — для защиты растительности. И от того, и от другого прямо чудо произошло — леса наполнились оленями и ланями, при встрече с человеком с любопытством осматривающими его своими карими добрыми глазами, а каменистая и пустынная дотоле Яйла покрылась ковром высокой луговой травянистой растительности. Бешуйское лесничество не ограничилось запрещением пастьбы на Яйле в своих пределах, оно заарендовало кроме того большую площадь у местных частных владельцев, вне лесничества, и там теперь та же картина — везде чудный, сочный травяной покров.

Конечно, одного запрета пастьбы мало для такого мощного произрастания; нужна для этого, кроме удобной почвы, еще и в достаточной степени влага, и на Яйле, пожалуй, даже более, чем где-либо, вследствие скудости каменистой почвы. На южном побережье овец не пасут, тем не менее уже в Июне, где нет воды и поливки, вся трава выжигается там солнцем. На Яйле же, особенно в районе Бабугана и Чатыр-дага, и в том числе в районе Козьмо-Демьянскаго монастыря, выпадает влаги вдвое втрое больше, чем и в Крымских степях, и на южном берегу Крыма.

Верхняя поляна с восточной стороны обрывается скалистою стеною вниз и с этого обрыва открывается вид на окрестности: к югу крутым склоном поднимается вверх величественный Бабуган, на севере возвышается Чатырдаг со своею вершиною Эклизи-Бурун; за ним правее вдали в долине блестит красавица Демерджи; а прямо на восток переливает всеми красками южный берег Крыма.

Нам предстоял подъем на Бабуган, но неожиданно среди совершенно ясного и солнечного дня появился сначала как бы легкий дымок, превратившийся очень быстро затем в клубы черных облаков, затянувших собою весь южный небосклон, вслед за чем полил ливень; не взирая на ливший дождь, пришлось быстро спуститься под гостеприимный кров приютившего нас монастыря. Промокли, конечно, до костей.

Козьмо-Демьянский (Косьмо-Дамиановский монастырь), благодаря своему расположению среди самых высоких в Крыму гор, представляет из себя чрезвычайно удобный и интересный пункт для всякого рода экскурсий. Одну такую прогулку мы уже совершили в первую половину дня, побывав на соединительном хребте между Бабуганом и Чатырдагом, но непогода помешала предполагавшемуся подъему на Бабуган и затем спуску с него на Цюцельский перевал и далее к монастырю по новому Романовскому шоссе.

Отсюда же удобно совершить экскурсию на Чатыр-даг с его вершиною Эклизи-Бурун и многочисленными пещерами. Недалеко от подножия Чатыр-дага, с северной стороны его, при этом можно осмотреть при дер. Аян источник р. Салгира, представляющий громадный интерес. Источник этот, мощностью около 700 куб. саж. воды в сутки, вытекает из глубины каменистого ущелья у подножия Чатыр-дага как бы из очень глубокого естественного колодца, прикрытого, словно навесом, нависшею над ним глыбою скалы.

Мы не располагали для экскурсий достаточным временем, так как на утро следующего дня уже собирались в обратный путь. Остаток дня решили посвятить осмотру ближайших окрестностей и охотничьего домика, а затем большая часть компании, выразила желание к вечеру подняться по Романовскому шоссе на Цюцельский перевал с тем, чтобы после спуска с него по другую его сторону где-либо в сторожке заночевать, а на утро отправиться по тому же шоссе в Ялту к пароходу для обратного возвращения в Симеиз. Другая часть взялась проводить своих друзей до Цюцельскаго перевала с тем, чтобы к вечеру возвратиться в Алушту по тропе мимо Головкинского водопада и через поселок “Узень-баш”, где у них был знакомый поселянин.

Следуя этому плану, мы поднялись по лестнице к ближней церкви и затем выше по направлению к охотничьему домику (“царскому”), откуда открывается чрезвычайно интересный вид на монастырь и на всю местность за ним по направлению к югу.

Охотничий (царский) домик в Крыму

Вид этот, как и вообще все виды здесь, далеко не зауряден — таких видов в остальном Крыму, а особенно на южном берегу Крыма, вовсе нет: во-первых, как уже сказано выше, горы здесь выше, чем в остальной части Крыма; во-вторых, насколько глаз хватает, все покрыто густым девственным лесом, да каким лесом. Каждое дерево высотою 10 — 12 саж. и в объеме в два обхвата; вся растительность поражает сочностью и яркостью зелени. А воздух так прозрачен и чист, что с хорошим зрением можно различить каждую подробность за 5 — 6 верст.

Мы гостеприимно были приняты смотрителем охотничьего домика. Домик очень скромный, одноэтажный; в нем около 8 небольших комнат, обставленных удобною и практичною спальною и кабинетною мебелью. На небольшой площадке, ограниченной очертаниями мысообразного возвышения, на котором расположен домик, разбить вокруг последнего красивый сад со стройными елями, цветниками, лужайками и фонтаном.

Охотничий (царский) домик в Крыму

После осмотра домика спустились с возвышенности вниз на полотно Романовского шоссе с тем, чтобы по нем начать свое последнее совместное восхождение на Цюцельский перевал, и при подъеме не было конца восторгам как от могучей лесной растительности, так и от открывающихся с некоторых пунктов шоссе поразительных по красоте видов.

Дойдя до верхнего хребта Цюцельскаго перевала, как было условлено, разделились на две партии и теперь мы последуем за меньшею, возвратившуюся к вечеру в монастырь с тем, чтобы рано утром на следующий день тронуться в возвратный путь в Алушту.

Маршрут в первой своей части лежал по знакомому уже пути — сперва через весь монастырь со всем его довольно сложным хозяйством, а потом на горные поляны.

Не останавливаясь на них и устояв перед соблазном хоть немного попастись на землянике, повернули со второй поляны налево, к северу по самому хребту соединительного гребня между Бабуганом и Чатырдагом.

Что это был за путь! Справа вдали сверкало лазоревое море; над ним виднелись ряды кипарисов; все дышало ногою, все окрашено теплыми красками. Слова — суровые очертания Синаб-дага, густая зелень буковых лесов… Совсем два разные мира и разделены они между собою острым гребнем, поверх которого едва вмещается тропинка в пол-аршина шириною.

Тотчас за гребнем с первых же шагов все переменилось: и воздух иной, и жарко стало, и окрашено все иначе… Скоро забыть был только что оставленный край, всем своим существом мы отдались другой, чисто южной природе. На небе ни облачка; в воздухе ни малейшего ветерка; на всем отпечаток праздника. Говорить не хотелось; ноги сами несли вперед без всякого напряжения; глаза широко открыты и жадно как бы поглощают виды, перебегая с одного на другой…

Зигзаг за зигзагом, все ниже и ниже… Где же водопад? Наконец, слышен шум. Чем ближе, тем громче…

Что-то знакомое, но забытое и донельзя приятное… Я, наверно, это все видел уже, но только давно давно… Каждый из нас так думал, стоя неподвижно, смотря на широкую струю падающей с высоты воды и слушая шум и плеск падения ее среди обрывов скал и лесной тиши.

Когда был маленький, мне говорили сказки… и вот теперь видишь эту сказку наяву и во все глаза смотришь, не покажется ли лесная фея, или купающаяся русалка, или нетопырь в этом диком лесистом и скалистом ущелья, в этом таинственном лесном мраке, в каскадах падающей откуда-то с недосягаемой выси воды…

Проводник пробудил к действительности, напомнив о необходимости идти далее, чтобы поспеть в Алушту к отходу парохода.

От водопада углубились в буковый лес. Лес этот века был предоставлен самому себе; в нем поколения деревьев нарождались, жили, умирали и трупы умерших лежать тут же, покрытые мхом и питающие собою жизнь последующих молодых поколений.

Было так таинственно хорошо, что хотелось хоть не надолго заблудиться и… мы, действительно, заблудились к полному своему удовольствию — так было приятно побродить в густой тени гигантских буков по мягкому ковру из мха без всяких дорог и без всяких признаков близости постороннего человека.

Разумеется, найти дорогу было нетрудно; она скоро нашлась и привела к речке, вдоль которой дошли до Узень-баша, нежданно встретив по дороге знакомого поселянина.

Все здесь не похоже на обычную жизнь на южном берегу Крыма. Нет моря, даже не видно его; оно далеко — 8 верст отсюда, и скрыто, как ширмою, поперечным горным отрогом. И все-таки здесь хорошо! Гармоничны шумит, сбегая с камня на камень, речка Узень! И поселок Узень-баш растет не по дням, а по часам.

Поселянин показал свой дом и сад, а сад здесь не то, что в Симеизе, где и дом, и сад ютятся на участке в каких-нибудь 300 — 400 кв. саж.; здесь сад на двух десятинах. Показал, наконец, “алмаз” своего владения — ключ воды на склоне сада, воды хрустально чистой и с температурою 7° в знойный Июль.

Пришли в Алушту и уже на пристани. Кончилась сказка. Миновали минуты радости. Но они еще будут. Крым щедро дарит их из своей неиссякаемой сокровищницы.

Интерактивная карта погоды в мире

!!! Чтобы найти нужное вам место, просто передвигайте карту в окошке с помощью зажатой левой кнопкой мышки.