•  

     

     

     

    КРЫМ
  • 1


Очерк V

Из Симеиза в Байдары

Дорогой Вакула!

Пишу тебе под свежим впечатлением от совершенной мною и нашим общим другом Щербаком прогулки, с которой мы только что вернулись домой…

Вставь рано утром 10 Июня, мы поднялись из Нового Симеиза прямо на север по тропе, минуя дорогу, сперва на Севастопольское шоссе, а затем к главному хребту, на который и взошли по довольно пологому склону у утеса “Ат-Баш”, возвышающегося непосредственно над Симеизом (561 саж. над ур. моря).

Отдохнув немного, мы пошли по хребту по направлению к западу.

На 9-ой версте от Ат-Баша подошли к месту, где сбрасывают с высоты около 500 саж. над уровнем моря вниз, на южный берег Крыма, дрова. К этому месту их подвозят с большой площади северного склона Яйлы, а затем бросают руками с совершенно вертикального обрыва высотою около ста саж.; от подошвы обрыва устроена грунтовая дорога к шоссе, по которой и отправляют дрова дальше к местам потребления их; при падении они часто разбиваются в щепы.

Отсюда же с обрыва представляется глазам очень интересный вид на грандиозный обвал громаднейшей массы известняка, происшедший как результат сброса в массиве хребта; продукты этого обвала, в виде огромных скал и более мелких камней, в самом хаотическом беспорядке загромоздили огромную площадь южного побережья. В этой же местности обнаруживаются следы обширного оползня в окрестностях дер. Кучук-Кой1). По свидетельству Палласа, оползень этот произошел сравнительно недавно, в 1786 году, и имел катастрофический характер: часть деревни и садовые участки при ней сползли в море. Следует полагать, что оползень и сброс имели взаимную связь: за опусканием вниз напластований глинистого сланца, подстилающего собою верхние массы известняка, последовал сброс последнего и обвал больших его масс.


1) В той же местности и почти в том же масштабе оползень повторился в 1914 г.


Придерживаясь края Яйлы, мы направились к знакомому уже нам Мердвену. Здесь обрыв Яйлы протянулся перед нашими глазами верст на 10 вперед к западу довольно однообразной линией с резким отклонением ее в сторону материка и вместе с тем с понижением ее лишь в одном месте, у Мердвена.

За Мердвеном недалеко находится место в обрыве Яйлы, приспособленное для сбрасывания дров вниз подобно тому, как мы уже видели на 9-й версте от Ат-баша. Сюда подходит начинающаяся от Мердвена устроенная владельцем местности, гр. Мордвиновым, прекрасно шоссированная дорога для подвоза дров с громадной площади обширных владений графа. Дорога направляется на северо-запад к Севастопольскому шоссе, на которое она выходит в расстоянии 21/2 верст от Байдарских ворот уже на северном склоне главного хребта. Протяжением она около 71/2 верст, из них первые 3 версты проложены по плоскогорью главного хребта; затем дорога спускается к оврагу ручья, притока речки Байдарки, и наконец, выйдя из него, круто падает зигзагами к шоссе, у соединения с которым построена сторожевая будка.

Влияние этой дороги на местность не замедлило сказаться: Яйла, прежде покрытая густым буковым лесом, теперь представляет собою голую каменистую пустыню с безотрадно торчащими там и сям пнями еще так недавно росших здесь могучих деревьев. При взгляде на это лесное кладбище становится чрезвычайно грустно, особенно в виду значения леса в этой местности в отношении климата и защиты плоскогорья от дальнейшего разрушения. Невольно думается, что следовало бы леса в таких местах почитать защитными.

В глубине оврага в его нижней части, где он превращается уже в настоящее ущелье, в откосах выемки дороги выступают различные напластования юрской формации, из которых очень интересны слои красного мраморовидного известняка и один толстый слой конгломерата с крупной галькой самых разнообразных пород. Протекающий здесь ручей был почти сух — вода едва-едва сочилась в нем кое-где, что не помешало ему через два дня превратиться в бурный поток, уносивший с собою громадные камни.

У упомянутой сторожевой будки сделали привал, пройдя всего за первый день пути около 23 верст. Наступил вечер и мы решили заночевать тут же в лесу, под сенью деревьев, завернувшись в свои бурки.

Ночью на севере, за Байдарскою долиною виднелась зарница; выпала обильная роса и температура упала до 9° С.

На утро II Июня встали в 5 час.; сварили для завтрака рисовую кашу с салом, а затем, плотно наевшись и запив чаем, тронулись в путь к Байдарским воротам.

От ворот, не останавливаясь там, мы взлезли по крутому склону на вершину хребта в западном направлении.

Неожиданно нас окутал туман и пошел мелкий дождик, но через полчаса погода улучшилась и мы увидали вдали гору Кокия-Бель, высотою 271 саж. над уровн. моря, господствующую над всеми окрестностями. Гора эта расположена по ту сторону Ласпинской долины и была в расстоянии от нас верстах в семи; на первом же плане возвышался неприступною стеною отрог главного хребта, Ялынь-чур, с вершиною св. Илии.

Вид Ялынь-чура был так красив и привлекателен, что решили во чтобы то ни стало взобраться на него, но так как он оказался совершенно неприступен с юго-западной стороны, откуда мы шли, то должны были пройти еще с версту по голому плоскогорью Яйлы, мимо прельщавшего нас отрога, до места, откуда начинается Ласпинская долина. Долина поразила нас своею живописностью. Верхняя часть ее покрыта девственным лесом, площадь которого превышает 600 десятин. Лесная растительность носит совершенно своеобразный характер, тогда как вообще в лесах Крыма произрастают, главным образом, бук, сосна и дуб, здесь в Ласпинской долине, господствующие породы составляют ясень, граб, дуб и грецкий орех, что приближает эту долину по характеру растительности к Кавказскому Черноморскому побережью. Между деревьями в лесу густо растут разного рода кустарники, главным образом, кизил и сирень, а кроме того очень развиты вьющиеся лианы, переплетающие верхушки деревьев. Встречаются также дикие черешни. Мы спустились в этот лес и скоро нашли там тропу, по которой и направились к нашей цели, на хребет Ялынь-чур.

Тропа оказалась очень интересною; по сторонам ее кое-где лежат огромные продолговатые кучи камней, приблизительно аршина 2 высоты и аршин 6 ширины в основании. Как мы потом узнали, эти каменные кучи представляют собою очень древние братские могилы и заключают каждая по несколько скелетов с головными черепами, возбудившими большой интерес по своей своеобразной форме.

Около одной такой могилы мы наткнулись на обглоданные кости лошади, что напомнило нам недавно слышанный рассказ, казавшийся нам ранее невероятным, о сбежавшем года 2 — 3 назад от кого-то медвежонке, который теперь превратился уже во взрослого очень опасного медведя, избравшего ареною своих похождений леса в районе Байда рекой долины. Одна женщина в разговоре с нами даже клялась, что видела его собственными глазами. По нашему пути еще в нескольких местах обнаружились остатки погибших домашних животных, после чего у нас создалась уверенность, что здесь свирепствует какой-то дикий зверь. Впоследствии в усадьбе владельца Ласпинского имения подтвердили, что в лесу, действительно, завелся медведь, который то и дело задирает то корову, то лошадь; на этого медведя уже устраивались несколько облав даже с воинскою командою, но безрезультатно, так как “мишка” ухитрялся бесследно скрываться благодаря своему умению пользоваться лабиринтом расщелин между скалами и камнями Ялынь-чура, где, по-видимому, он и устроил себе прочную и надежную квартиру.

Пройдя версты полторы этим лесом, мы подошли к подножью скалы св. Илии; на полянке с чудною и сочною травою, с массою разнообразных цветов, решили немного отдохнуть и подкрепить свои силы прихваченною с собою закускою. На хребте, соединяющем гору св. Илии с главным хребтом, отчетливо выделялись удивительной формы громадные камни, напоминающие гигантские сахарные головы; впоследствии оказалось, что в местном населении эти камни так и слывут под названием “сахарных голов”.

Подъем на гору очень крутой, местами под углом в 55° и при том по голой скале, но зато по достижении вожделенной вершины открывшийся отсюда вид сторицей вознаградил за все перенесенные трудности.

Вершина достигает высоты около 360 саж. над ур. моря. На ней обнаружены остатки очень древних построек, как мы потом узнали, монастыря или церкви св. Илии. Следует при этом заметить, что материал для этих построек не местного происхождения, а был доставлен откуда-то издалека, в виде гладко отесанных плит и неправильной формы глыб ракушечного камня.

Налюбовавшись панорамою, мы спустились с горы и направились в Ласпинскую долину к видневшейся усадьбе.

Пройдя около 21/2 верст, подошли к усадьбе, вблизи которой встретились с управляющим имением “Ласпи”. Имение занимает площадь свыше 750 десятин и раскинулось по всей Ласпинской долине. Оно было основано французом Рувье в 1804 году с целью разведения, по поручению русского правительства, первой опытной виноградной плантации в Крыму из выписанных из Испании виноградных лоз.

Усадьба состоит из домика, занимаемого управляющим имением, отдельной кухни, нескольких сараев и маленькой винодельни. Вниз от усадьбы расположены виноградники, площадью около 10 десятин.

Долина представляет чрезвычайный интерес и издавна поэтому посещается ученым и учащимся людом, с целью археологических, ботанических и других исследований.

Примерно по одному меридиану с усадьбой, у берега моря, обнаружены следы большого древнего греческого города, куда мы и направились под вечер в тот же день. Весь город был окружен стеною и расположен на пригорке, оканчивающемся мысом, вдающимся несколько в глубину залива. Площадь городища составляет около трех квадратных верст и находится под охраною археологической комиссии. Производившиеся, по словам управляющего, около 15 лет назад раскопки дали блестящие результаты, и теперь все окрестные жители как бы помешаны на искании кладов, что, впрочем, объясняется и тем еще, что здесь пребывал когда-то прогремевший на весь Крым разбойник Али, живший в пещерах мыса “Лягушки” и оставивший по себе многочисленные легенды. Переночевали мы в деревянном бараке, входящем в составь усадьбы, обычном убежище всех экскурсантов, а затем отправились для осмотра нового поселка “Батильман” и его окрестностей.

История этого поселка такова: свыше ста лет тянулась тяжба из-за узкой полосы земли на берегу моря по южному склону горы “Кокия-бель”, площадью около 36 десятин, между владельцем имения Ласпи и гр. Мордвиновым и, наконец, в 1905 году, по полюбовному соглашению между тяжущимися, полоса досталась гр. Мордвинову, который продал ее татарам за сумму около 10000 рублей. В 1907 г. группа писателей, ученых, артистов и художников перекупила ее у татар за 37 тыс. рублей. Теперь вся местность разбита на участки по числу пайщиков (около 90) с берегом моря при каждом участке.

Для того чтобы попасть в Батильман, нам нужно было спуститься к морю и пройти для этого почти всю Ласпинскую долину. Что за чудная это долина! Она защищена горными хребтами не только с севера, как все южное побережье Крыма, но и с северо-востока и востока, благодаря чему здесь совсем не чувствительны господствующие в Крыму ветры, настоящий бич для южного берега Крыма. Вот это-то обстоятельство и побудило некогда насадителя нежных виноградных лоз в Крыму Рувье избрать Ласпи для сей цели, а не какую-либо другую местность. Почва здесь плодородная и воды достаточно, вследствие чего естественная растительность богаче, чем где бы то ни было на южном побережье Крыма, и приближается к растительности черноморского Кавказа. Пляж редкий по чистоте воды, малой величине гальки и ширине; в длину он имеет протяжение более 7 верст.

Ласпинский залив представлял сверх того ближайший к древнему греческому миру пункт, удобный для стоянки и пристанища судов, и понятно, почему древние греки основали здесь город и, вероятно, гавань при нем, может быть, даже раньше Херсонеса и других греческих колоний в Крыму. Процветала тогда греческая культура, и вся местность в Ласпи была полна предметами и сооружениями греческого искусства. Но прошли века и от греческой жизни не осталось ничего; все было уничтожено и сравнено с лицом земли. Настали средние века; закипела уже совсем другая жизнь; средневековые пираты оценили Ласпи, как удобный притон для себя и своих судов, и отсюда они совершали разбойничьи набеги на мирные поселения и торговые суда. И даже недавно еще, в середине прошлого столетия, здесь свил себе гнездо татарский разбойник Али, долгое время бывший неуловимым и наводивший панический страх на весь Крым.

Ласпинская долина и вся местность при ней полны свидетелями совершенно иных географических картин, чем те, которые обозреваешь теперь: мыс “Лягушка” и мыс “Айя” говорят о том, что некогда Крымский горный хребет не здесь оканчивался, а продолжался далее — может быть до Балкан, но прошли века и хребет в этой части исчез, и остались только его обломки, утесы Айя и Лягушка…

Что же представляет собою местность Ласпи в настоящее время? Пустыню!… И даже дороги к ней нет, и никто здесь не бывает. Только редкий экскурсант забредет сюда.

Но занялась заря новой жизни и для Ласпи, — зарождается новый поселок “Батильман”, приютившийся на узенькой полоске берега, загроможденной хаотически разбросанными по ней громадными камнями. Лишь бы начать, лишь бы за что-нибудь зацепиться, а там пройдет год — другой и жизнь закипит ключом; жизнь мирная и культурная…

Идем к Батильману (вероятное происхождение этого слова — “Баты” — запад и “лиман” — залив, западный залив) чудным Ласпинским пляжем, в западном конце коего приютился скромных размеров рыбачий заводик в ложбине. Пришлесь затем пройти еще с полверсты тропинкою по земле имения Ласпи, проложенною по крутому береговому обрыву, и мы вступили в пределы Батильмана.

Здесь гора Кокия-бель очень надвинулась на берег и совсем прижала его к морю, оставив свободную полосу по береговому склону между подошвою обрыва и водою шириною не более 200 саж., которая при этом постепенно суживается на запад и у мыса Айя сводится на нет. Берег Батильмана тянется около 5 верст, из коих только на первой половине местность пригодна для усадебных участков; вторая же, у мыса Айя, — красивый, но неудобный для культуры хаос, поросший соснами, земляничными деревьями и можжевельниками. Теперь новыми владельцами на товарищеских началах проводятся везде шоссированные дороги и удобные тропы, что обходится, конечно, очень дорого при скалистости и крутизне местности.

Наконец, мы добрались до давно интересовавшего нас мыса Айя.

Все поражает тут посетителя — и стена обрыва самого мыса, уходящего в высоту куда-то в облака, и хаос громадных камней у подножия его. Камни эти состоят из слоистого известняка, как и нижняя часть самого мыса, красноватого, а иногда зеленоватого цвета, зернистого сложения, и содержат в своей толще массу окаменелых ежей и раковинок удлиненной формы, в роде Айтодорских нериней, белого костяного цвета.

Полюбовавшись открывающимися отсюда живописными и величественными ландшафтами, отправились в возвратный путь под гостеприимный кров приютившей нас усадьбы. Проходя мимо многочисленных мелких пляжиков на берегу Батильмана, мы решили выкупаться на одном из них. Вода кристальной прозрачности; как на берегу, так и на дне моря камешки величиною не более горошины и не менее чечевицы.

Возвратясь в усадьбу, остаток дня посвятили обеду и чаепитию, намереваясь пораньше залечь спать, чтобы на утро, не позже 5 часов, отправиться в дальнейший путь по намеченному маршруту — в Балаклаву.

Столовою для наших трапез служила небольшая полянка в парке со сколоченными из копьев и досок столом и двумя скамьями при нем.

Около 10 вечера улеглись в своем спальном бараке, завернувшись в подшитые брезентом бурки и плащи. Часа в два ночи мы были разбужены сильною грозою со страшным ливнем, причем, к великому огорчению, заметили, что потолок нашего приюта начинает протекать. Мы еще тщательнее завернулись и заснули, но, увы, в 3 часа вода полилась прямо на голову, и весь пол барака представлял уже одну сплошную лужу. Дождь все усиливался и лил, как из ведра, но гроза смолкла. Без сна провели остаток ночи.

Закусив, стали собираться в путь. К 7 ч. утра дождь стих, но все было окутано непроглядным туманом; дул пронзительный ветер. В 7 ч. утра, наконец, выступили.

Через какие-нибудь полверсты пути вновь полил проливной дождь. Скользя и спотыкаясь чуть не на каждом шагу, кое-как добрались до перевала, откуда должны были повернуть налево, по пути к Балаклаве, но решили идти направо, в близ расположенную деревню “Кайту”, чтобы там переждать непогоду и хоть немного обсушиться.

Вышли на какую-то дорогу; приходилось с каждым шагом выбирать место, куда бы ступить; скользко нестерпимо — два-три раза уже упали; ручьи по колеям дороги постепенно превращаются в реку. А дождь все льет и льет. и в тумане ничего не видно…

Наконец, мы заметили впереди выступившие из тумана какие-то строения; то была деревня “Кайту”.[Прим.: ныне пос. Тыловое]

Конечно, в деревне должна была быть кофейня, и мы в скорости ее нашли и вошли под ее гостеприимный кров; там было в сборе человек 15 татар.

Ливень все увеличивается и хлещет по кровле и стонам кофейни так, что в конце концов и кровля, и стены протекли насквозь. Догадливый хозяин вбивает в потолок гвозди и вешает на них под струйки воды с полдюжины ведерок и других посудин.

Мы уселись за отдельным столиком; переменили носки и башмаки и стали пить поданный нам чай. Настроение было плачевное.

Татары тупо смотрят в окна, покачивают головами и причмокивают губами. Вдруг все они засуетились, повскакивали с мест и — к дверям. Мы туда тоже.

Что же мы видим? Гигантский поток мутно желтой воды мчится валом чуть не в сажень высотою во всю ширину улицы и все на своем пути опрокидывает и уничтожает — плетни, хлевы, птицу, огороды… В один миг поток смывает несколько десятин капусты и картофеля. Даже деревья не выдерживают напора; вырванные с корнем, они стремительно уносятся куда-то дальше.

Ужас обуял татар — ведь поток губит все их достояние…

Пережидая ливень, мы провели в кофейне около двух часов. Ливень и ветер стихли, но уже не могло быть и речи о Балаклаве — куда там, хоть бы благополучно домой возвратиться!

Во всяком случае, нам нужно было добраться по пути до села Байдары, чтобы дальнейший путь совершить не по страшному после ливня бездорожью, а по благоустроенному шоссе.

Выйдя из деревни Кайту, стали мы в раздумье: все пути были преграждены потоками и разбушевавшимися речками и ручьями. Какой-то грек из местных жителей предлагает идти вместе с ним. Выбора не было и мы зашлепали вместе с новым спутником по дороге-речке, по которой нужно было пройти саженей сто, местами в мутной, стремительно текущей воде свыше колена глубиною, что можно было кое-как совершит, придерживаясь руками за уцелевший придорожный плетень, чтобы не упасть и не быть унесенным водою. Затем с версту нам пришлось идти по полю, превратившемуся в сплошную грязную лужу, пройдя которое подошли к р. Байдарке.

Речка Байдарка, в обыкновенное время представляющаяся скромным и даже часто пересыхающим ручьем, теперь превратилась в огромную и грозную реку, шириною саж. 60 — 80, с невероятною быстротою катившую свои мутные воды с огромными камнями и деревьями, вырванными с корнем. Постояв в нерешительности на берегу некоторое время, вошли в воду по пояс глубиною у самого берега, после чего утвердились окончательно в убеждении, что перейти реку в брод нет никакой возможности.

И вот мы пошли вдоль речки, скоро убедились, что о броде не может быть и речи, а мосты, оказались или залитыми водою, или совершенно разрушенными.

Прилегающие к речке поля и плантации все были в воде; хлеба затоплены по колос, а притоки-ручейки разбухли так, что едва-едва удавалось их, перейти по пояс.

После долгих скитаний по полям-лужам и через ручьи-потоки мы, наконец, добрались до вожделенного шоссе. Но, Боже, что представляло из себя шоссе! Шоссейное полотно и мест через р. Байдарку были залиты на расстояние саж. 50 в обе стороны от места, а через мост вода переливалась валом высотою около аршина со страшною быстротою.

С отважной решимостью прошли мы над местом в бурном потоке, и добрались, наконец, до села Байдары, пройдя вместо 5 — 6 верст прямого пути добрых 10 верст в обход.

В Байдарах мы застали застрявший здесь автомобиль, так как и за Байдарами на юг шоссе было залито и местами размыто разбушевавшеюся водою. Байдары прошли без остановки, спеша возвратиться до ночи домой, в Симеиз.

По выходе из села на пригорок мы заметили с левой стороны от шоссе на ближайшем отроге главного хребта пенистый белый поток, довольно широкий и стремительно ниспадающий вниз. К удивлению нашему, поток этот ниспадал не по ущелью или оврагу, как следовало бы в порядке вещей, а по хребту отрога; по-видимому, образовалась подземная речка, проложившая себе русло по ряду пещер и пустот в самой толще отрога хребта.

Не доходя около версты до перехода через ручей, от которого шоссе круто поворачивает на юг в гору к Байдарским воротам, мы уже слышали страшный рев падающей громадной массою воды. Татарчата, пасшие скот вблизи, нам кричали — “не пройдешь”, но мы храбро, не внемля этому предостережению, ринулись вперед…

Ручеек, который три дня тому назад мы видели совершенно пересохшим, теперь представлялся гигантским потоком, с ревом вырывавшимся из ущелья. Он навалил на шоссе громадный вал огромных камней, щебня и песка и, размыв бывший здесь каменный лоток на 5 аршин вглубь, низвергался широким водопадом вниз, в пропасть. Скользя и спотыкаясь по мокрым камням. мы тем не менее благополучно переправились на другую сторону.

Далее, до Байдарских ворот, шоссе почти сплошь было засыпано щебнем и изборождено рытвинами.

Таким-то образом перевалили через Байдарские ворота на южный берег Крыма.

Проходя под обрывом хребта, мы имели случай наблюдать преинтересное явление: примерно со средины обрыва из многочисленных трещин и дыр чрезвычайно эффектно били фонтанами струи воды; очевидно, что в толще каменного массива повсюду имеются трещины и пустоты, в которые проникает вода с плоскогорья Яйлы.

Полоса моря вдоль южного берега, шириною от полуверсты до двух верст, была совершенно желтого цвета от смытых ливнем частиц грунта с прибрежного склона.

Домой мы добрались измокшиеи  продрогшие в 7 часов вечера 13. Июня, пробыв всего в этой прогулке 4 дня и 3 ночи и сделав в последний день 43 версты (из них нам удалось проехать 10 верст на попутной татарской таратайке до Кекенеиза) в течение 12 часов непрерывного хождения под ливнем и по водам. Твой юный друг Василенко.

Интерактивная карта погоды в мире

!!! Чтобы найти нужное вам место, просто передвигайте карту в окошке с помощью зажатой левой кнопкой мышки.