•  

     

     

     

    КРЫМ
  • 1

 

ОЧЕРК VII

По окрестностям Симферополя

 

Крым! У каждого при этом слове представляется воображению южный берег с его чарующими прибрежными видами, с его теплом, кипарисами и лаврами.

Иные так и полагают, что Крымом называется та часть Таврического полуострова, которая включает в себе главный Таврический хребет и побережье на юг от него; область же полуострова на север от хребта, приезжающими в Крым за таковой не считается и является в их глазах каким-то досадным придатком, не имеющим ничего интересного и ничего общего с Крымом.

Приглядитесь к ней поближе, к неведомой вам части Тавриды и вы убедитесь, что это не так, и не пожалеете затраченного времени.

Крымские горы для подъезжающего к Симферополю с севера начинают быть заметны за несколько станций; так, со станции Джанкой, расположенной в расстоянии 85 верст от Симферополя, а от главного горного хребта — около 110 верст, Крымские горы видны довольно отчетливо в ясное утро, когда воздух особенно прозрачен. Всего лучше и полное цепь гор видна со станции Сарабуз.

Ниже я постараюсь описать несколько прогулок, совершенных урывками в область предгорий, и начну с той, когда я имел всего 3 часа свободного времени и то — от 5 час. до 8 час. утра. То было 21 октября.

Давно уже мне приходилось слышать и читать об остатках древнего скифского города Неаполиса в ближайших к Симферополю окрестностях. В эти свободные часы я и решил посетить этот уголок.

Ко времени прибытия поезда в Симферополь я, конечно, был уже готов к совершению намеченной прогулки. Под впечатлением холодного осеннего ненастья в Харькове, откуда я накануне выехал, я облачился в теплое пальто и калоши и вышел на станцию. Каков же был мой восторг! Была ясная предутренняя заря и почти по летнему тепло. Трамвай очень скоро доставил меня к юго-восточной окраине города, к военному лазарету. Не чуя ног под собою, быстро спустился налево (к С.-В.) с почти вертикального обрыва скалы по устроенной в ней лестнице вниз на полотно шоссе, ведущего из Симферополя в Алушту.

Пройдя несколько десятков саженей по этому шоссе, я подошел к устью поперечного оврага, имеющего направление с юга на север и впадающего здесь в долину р. Салгира.

По дну оврага протекает обильный кристально-чистою водою ручей, берущий свое начало из ключей в верховьях оврага, а кроме того недалеко от устья на западном склоне его, под вертикальною скалою, со стороны города выбивается ключ, обделанный в виде водоразборного колодца, изливающего по сторонам его воду железными трубами. Источник этот до устройства городского водопровода снабжал ключевою водою весь город при посредстве водовозов.

Перейдя через овраг, я быстро взобрался на расположенную с восточной его стороны возвышенность по довольно пологому каменистому склону северной конечности ее.

Вот на плоской вершине этой горы и был некогда скифский город Неаполис.

Развернувшаяся картина поглотила в тот момент все мое внимание. То было время перед восходом солнца. На искрящемся багрянце восточного небосклона резко вырисовывались силуэты темно-лилового Чатыр-дага и соседних с ним возвышенностей главного хребта направо и налево от этой царственной горы.

Картина была поразительная. Чатыр-даг был так ясно виден и резко очерчен, что расстояние до него казалось всего верст пять, тогда как в действительности по прямому направлению было около 24 верст. Были ясно видны не только контуры горы, но и все извилины утесов и оврагов на нем, сбегающих с вершины к подножью.

Из-за расщелин по хребту горной гряды прорвались, как острые и длинные огненные стрелы, первые лучи солнца и затем постепенно из-за хребта встало величественное светило. Вся природа возликовала радостным приветом навстречу божественному источнику жизни. Пернатые поднялись на воздух, славя на свой лад вставшее солнце; в воздухе повеял ветерок и стебельки травинок как-то особенно затрепетали и зашелестели своими верхушками и цветками… Весь я тоже представлял собою частицу природы и невольно отдался всем существом ликованию и радости ее, забыв в это время совершенно и кто я, и какие у меня дела и заботы, и зачем я здесь…

Длилось это недолго. Солнце быстро поднялось над горами и все приняло обыкновенный, повседневный вид. Горы удалились и я перестал различать на них отдельные утесы и овраги; птицы занялись каждая своим делом, и мне тоже было пора подумать о своих делах и о цели прибытия в Симферополь.

Впечатление от виденного было настолько сильно, что в следующий приезд, 25 ноября, я опять отправился туда же, чтобы вновь испытать очарование от зрелища восхода солнца. Погода благоприятствовала мне и теперь: было тепло, и хотя и облачно, но облака не сплошь покрывали небо. На этот раз я немного замешкался на вокзале и поэтому не успел дойти до Неаполиса, а должен был избрать пунктом своих наблюдений место под обрывом горы, на которой расположена восточная окраина города. И опять я не был обмануть в своих ожиданиях. Хотя главная горная гряда с Чатыр-дагом во главе и не была так полно видна, как с Неаполиса, но зато присутствие облаков на восточном небосклоне дало поразительную игру превосходной зари в облаках, с окраскою их всеми цветами и огненным пурпуром по краям, и опять после восхода солнца все приняло свой обыденный вид и привычную для глаза окраску.

В том месте, где я тогда стоял, вдоль обрыва лепятся маленькие домишки окраинных обывателей, один из которых, в самый торжественный момент восхода божественного светила и сопровождавшего его ликования природы, с веником в руках, которым он только что подмел площадку перед своим жилищем, разгонял собравшихся кур. То был, несомненно, варвар, потомок обитавших здесь некогда скифов, неспособный восхищаться природою и всеми явлениями ее. Возвращаюсь к своей прогулке 21 октября. Нужно отдать справедливость основателям города Неаполиса, лучшего места для поселения трудно и найти. Вряд ли ценили в те времена красоты природы и живописность видов, но уже наверно была ценима неприступность местности для врага и возможность видеть издали подступы его, а наряду с этим и близость чистой и обильной воды в верховьях и в устье смежного оврага.

Правда, возвышенность доступна с южной стороны, но здесь, как свидетельствует план, оставленный нам швейцарским ученым Дюбуа-де-Монпере, посетившим эту местность в 1834 году, была устроена защитная стона поперек возвышенности. Несомненно, были защищены также стонами и подступы к городу со стороны оврага и с пологого спуска к устью его.

Отсюда скифы делали набеги на соседние земли и, между прочим, уже в исторические времена на греческие поселения и города и в том числе на Херсонес, в развалинах которого недавно найден камень, служивший подножием статуи военачальника Диофанта, с вырезанною на боковых сторонах этого камня надписью, излагающею доблестные заслуги этого воителя перед Херсонесом.

Сущность дела заключается в том, что скифы, предводительствуемые своим царем, престарелым Скилуром, постепенно начали теснить из Неаполиса во II веке до Р. X. владения Херсонеса, а затон сын уже умершего Скилура, Палак, в 115 году до Р. X. грозил осадою самому Херсонесу. Сознавая свое бессилие отразить могущественного врага, Херсонес обратился за помощью к царю Каппадокии — Митридату Евпатору, который и прислал морем отряд войск под командою своего достойного сподвижника Диофанта. Далее надпись на упомянутом выше камне говорить: “Диофант, сын Асклепиадора, синопец, наш друг и благодетель, и виновник всякого добра для каждого из нас……. прибыль в наш город. Когда же скифский царь Палак внезапно напал с большими полчищами, то дал сражение и разбил скиеов… После того проник в сердце Скифии, овладел скифскими крепостями Хабами и Неаполисом”….

Теперь от Неаполиса ничего не осталось, кроме холмов, ям, рвов и бугров различной величины и формы, пологие откосы которых покрыты толстым слоем земли и луговою растительностью по ней.

Только лишь на северном склоне поперечной ложбины, спускающейся с возвышенности Неаполиса на восток, в сторону шоссе, ныне видны до десятка пещер, в виде более или менее глубоких и темных ниш, выдолбленных в местном каменистом грунте под навесом одного из выклинивающихся здесь более твердых пластов известняка. Входы в эти ниши-пещеры обращены на юг в сторону склона ложбины и теперь имеют вид большой Дыры, шириною от 2 доз аршин и высотою около 1 аршина. Внутреннее помещениё этих пещер завалены всяческим мусором, и следует полагать, что раньше они были больше и выше и были ограничены более или менее правильного вида гранями с боков и потолком и полом вверху и внизу. Служили эти пещеры, вероятно, для целей погребения.

Две из пещер обращают на себя внимание особыми как бы приделами с восточной их стороны; стены приделов вытесаны очень тщательно в скале. Продольная сторона придела, примыкающая ко входу в пещеру, имеет в плане ступенчатый вид, причем в каждом углу уступа есть непонятного назначения закругленный вырез, как бы для помещения в нем деревянной или металлической стойки. Случившийся здесь во время прогулки пастух, оказавшийся любителем археологии, слыхавшим о существовании Неаполиса, объяснил очень просто происхождение этих приделов, утверждая, что подгородные жители выпиливали здесь штучный камень для возведения построек в своих усадьбах или для продажи в город; объяснение это, хотя и прельщает своею простотою, однако не представляется особенно приемлемым, так как в окрестных каменоломнях употребляется для добычи камня не пила, а кирка, оставляющая грубые следы, тогда как стоны приделов обращают внимание совершенно гладкою и чистою поверхностью.

При последующем моем посещении Неаполиса (16 декабря) я застал на нем маневрирующие войска в составе нескольких тысяч человек; они все вытоптали, уничтожили траву, изрыли поверхность городища окопами и траншеями, нарушили вековой покой бившей ключом в далеком прошлом жизни.

Перехожу к описанию другой, несколько более продолжительной прогулки: 15 мая мне случилось быть по делам в Симферополе вдвоем с товарищем и на этот раз располагали мы временем от З-х часов дня до 9 вечера.

Издавна в Крымских городах, в том числе в Симферополе и Севастополе, для замощения улиц употребляется очень твердый камень, называемый местными обывателями Крымским гранитом (диорит). Из мест добычи такого камня в средней части Крыма наибольшею известностью пользуется месторождение его при деревне Курцы, расположенной на юго-восток от Симферополя, в расстоянии от южной окраины города около 6 верст, считая по прямому направлению, а по дорогам — несколько далее. Туда мы и поехали.

Выбравшись за город, мы выехали в большую продольную долину, расположенную между северо-западными: отрогами главного хребта и второю грядою Крымских гор,. на склоне которой раскинулся город Симферополь. Ехать через долину было возможно только шагом и то с риском вывалиться на каждом шагу или прокусить себе язык. Долина покрыта глубокими темноцветными почвами с богатою луговою растительностью. Плодородная, близкая к городу, она тем не менее еще не дождалась того, кто бы положил на нее печать человеческого разума; ни сада на ней, ни огорода, а пока сплошной, хотя и красивый пустырь.

Перебравшись с большими трудностями на другую сторону долины, мы въехали в Курцы. Постройки этой деревни довольно живописно раскинулись на крутом склоне горного отрога и, свежевыбеленные известью, красуются среди зелени случайных деревьев, разбросанных кое-где по усадебным местам.

Конечною целью нашего путешествия был уже издали заметный холм направо или на юг от деревни; на западном склоне этого холма виднелась разработка интересовавшего нас “Крымского гранита”.

Сложение толщи и род камня приковывает внимание посетителя. Камень очень твердый, однородного на глаз строения, зеленоватого цвета, изверженного происхождения. Толща его не представляет собою сплошного массива, а разбита на мелкие или крупные отдельности. Крупные отдельности составляют ядро холма, а чем ближе к его поверхности, тем камень расчлененное и мельче.

Камень из этой ломки почти исключительно идет на мощение улиц, в виде “кубиков”, т.е. правильной формы камешков с четырехугольными гранями и одинаковой толщины, а также — в виде неправильной формы осколков. Кубики легко изготовляются, благодаря свойству камня колоться по направлениям, параллельным граням природных отдельностей; при навыке рабочий успешно обкалывает такие кубики ударами молотка. Этим камнем, между прочим, вымощены все улицы городов Симферополя и Севастополя, главные — кубиками, второстепенные — осколками.

При рационально устроенном основании мостовая, сделанная из курцовского камня, может служить в совершенно исправном виде очень долго, благодаря чрезвычайной прочности камня, не поддающегося истиранию и выбиванию при въезде по нем. Примером долговечности такой мостовой могут служить главные улицы Севастополя и подъезд из него к вокзалу, замощенные кубиками в начале восьмидесятых годов 19-го столетия и находящиеся и ныне в безукоризненном состоянии по истечении почти полных 35 лет со времени устройства мостовой.

Теперь из-за неурядиц между Обществом крестьян и арендатором камень не разрабатывается и вся внутренняя его поверхность завалена мусором из щебня, земли и мелких осколков; тем не менее, мы застали там около двадцати подростков, выбиравших щебень и осколки, которые затем курцовцами вывозятся на шоссе для изготовления шоссейного щебня.

Нельзя не пожалеть о приостановке разработки камня, составляющего насущнейшую потребность края в средней части Крыма (прибрежные города и местности обслуживаются таким же камнем из окрестностей горы Аю-даг на южном берегу Крыма).

Вечерело. Пора было собираться в обратный путь, чтобы поспеть к поезду. Мы решили возвратиться иным путем в Симферополь: выехав из деревни, повернули направо, на северо-запад по грунтовой дороге вдоль долины до Алуштинского шоссе, чтобы затем по шоссе въехать в город.

Этою дорогою нужно было проехать всего версты три, но что это за дорога была! Рытвины, кочки, бугры, ямы — одно за другим в самом хаотическом состоянии.

По всему пути до шоссе лежит все тот же глубокий, тучный чернозем, покрытый сплошь густою луговой растительностью, перемежающейся кое-где посевами ячменя и других злаков.

При обширной долине с землею необычайного плодородия, орошаемой обильною проточною и ключевою водою и окаймленной возвышенностями, заключающими в себе богатейший материал для мощения улиц и устройства дорог, стоить деревня с осевшим некогда здесь русским населением. Развиваться и богатеть бы этому поселку; быть бы ему окруженным роскошными садами и обширными огородами; покрыть бы ему своим камнем, драгоценным даром природы, городские улицы и деревенские дороги, быть бы всему этому, да и многому другому! Но почему же этого нет?

 

Интерактивная карта погоды в мире

!!! Чтобы найти нужное вам место, просто передвигайте карту в окошке с помощью зажатой левой кнопкой мышки.