•  

     

     

     

    КРЫМ
  • 1

Севастополь. История города Севастополя поставлена в слишком тесную зависимость с Крымской войной для того, чтобы, приводя историческия данныя о Севастополе, не говорить об этой войне.

На месте нынешнего Севастополя во время присоединения Крыма к России находилась татарская деревушка Ахтиар. На месте последней, указом 10-го февраля 1784 г., повелено основать военный порт с адмиралтейством, верфью и крепостью назвать его классическим именем - Севастополь, что по гречески означает величественный город.

Основание порта положено было адмиралом Мекензи. В 1785 г. в Севастополе была закончена и отделана каменная пристань, названная впоследствии Графскою. Постепенно развиваясь, Севастополь к началу Крымской компании насчитывал уже более 45 тыс. жителей и представлял собою первоклассный порт, отлично защищенный с моря.

Оборона Севастополя. Война, как известно, объявлена была Турции 20 октября 1853 г. 21 октября начальник севастопольской эскадры П. С. Нахимов с отрядом судов выступил в море, а 5 ноября Корнилов, шедший на соединение с Нахимовым, наткнулся на турецкий пароход „Бахри" и после боя взял его в плен. Около этого времени стало известно, что под Синопом стоит отряд из 14 турецких судов. Нахимов и Корнилов с 6 судами, несмотря на то, что неприятельский флот находился под охраной 6 береговых батарей, направились к Синопу. 18-го произошло сражение, и в течение 2х часов вся турецкая эскадра и все береговыя укрепления были уничтожены. Блистательная победа русских при Синопе побудила Англию, Францию, а за ними Италию, боявшихся нарушения политическаго равновесия в Европе, послать в помощь туркам свои флоты и войска.

Союзная неприятельская армия, высадившись у Евпатории, безпрепятственно дошла до реки Алмы, где встретилась с нашими войсками. 8-го сентября, после кровопролитнаго боя, неприятель выиграл сражение. С этого момента начинается осада Севастополя и геройская оборона его в течение 11 месяцев. Город в это время не был укреплен со стороны суши и имел около 16 т. защитников.

70-ти тысячная армия неприятеля легко могла занять Северную сторону и разгромить оттуда город, морские учреждения и флот. В виду столь опаснаго положения адмирал Корнилов созвал военный совет и предложил флоту выйти в открытое море, сразиться с неприятелем и, в случаев неудачи, взорваться вместе с ним на воздух. Военный совет, однако, не согласился с предложением Корнилова, так как очевидно было, что паровой неприятельский флот не позволит нашему парусному флоту взорвать себя на воздух. Поэтому было решено затопить наш флот при входе в бухту, а командой воспользоваться для .защиты Северной стороны. Корнилов не разделял этого решения и настаивал на своем предложении, но главнокомандующий Меньшиков приказал затопить суда на фарватере. Только под угрозою быть высланным из Севастополя, Корнилов исполнил приказание главнокомандующего. При этом он писал: «Грустно уничтожить свой труд, много было употреблено нами усилий, чтобы держать корабли, обреченные жертве, в завидном свету порядке. Но надо покориться необходимости! Москва горела, а Русь от этого не погибла и напротив, стала сильнее. Бог милостив»

Ночью 10 сентября 2 корабля, 5 фрегатов и 1 корвет, громившие турецкий флот под Синопом, были затоплены. На следующий день все войска были выведены на Северную сторону, наскоро укрпленную траншеями и земляными батареями.

„Будем драться до последнего, говорит в другом приказе Корнилов, отступать нам некуда - сзади нас море и всем начальникам я запрещаю бить отбой; барабанщики должны забыть этот бой. Если кто из начальников прикажет бить отбой, - заколите такою начальника; заколите барабанщика, который осмелится ударить позорный бой. Товарищи, если бы я приказал ударить отбой, - не слушайте, и тот подлец будет из вас, кто не убъет меня".

Работы по укреплению Севастополя кипели - 5тыс. человек день и ночь окапывали город рядом небольших ложементов и бастионов, причем в работах принимали участие как войска, так и жители; в числе последних находилось немало женщин и детей. Трудами женщин сооружена была даже целая батарея, носившая название девичьей батареи, на месте которой ныне стоит мраморный обелиск, на углу Екатерининской и Соборной ул., в саду приюта генерала Менькова.

18-го сентября возвратилась армия кн. Меньшикова, а 28-го стало очевидным, что неприятель намерен постепенно осаждать город. К этому времени севастопольцами возведен был от Артиллерийской бухты до Ушаковой балки ряд батарей и бастионов. Наиболее важными оказались 3 и 4 бастионы, а также Малахов курган. Укрепления эти были вооружены большими орудиями флота. Обе стороны укреплялись до 5 октября, причем французские батареи устроены были всего в 450 саж. от 4-го и 5-го бастионов.

Порешив, против воли, с дорогим флотом и перейдя на сушу, Корнилов с неослабною энергиею принялся за новое дело и скоро стал душой всей обороны, организовав ее до мельчайших подробностей. Свято понимая свой долг и чувствуя, к чему его обязывают способности, он, младший, принял на себя обязанности старшего в Севастополе и запечатлел геройской смертью свою безпредельную любовь к отечеству.

Накануне первой бомбардировки, делая вечером последние распоряжения по снабжению боевыми припасами артиллерии, раскинутой по длинной оборонительной линии, адмирал Корнилов, прощаясь с подчиненными, сказал: «Завтра будет жаркий день: англичане употребят все, средства, чтобы произвести полный эффект; я опасаюсь за большую потерю от непривычки; впрочем, наши молодцы скоро устроятся; без уроков же сделать ничею нельзя, а жаль, многие из нас завтра слягут».

5-го октября неприятель открыл первое бомбардирование с целью сбить нашу артиллерию, а затем взять штурмом город. В этот день защитники Севастополя взяли верх над неприятелем: французские батареи были подбиты, а флот понес весьма сильный урон. У нас из строя выбыло более 1000 человек; 3-й бастион оказался почти уничтоженным, а на Малаховом кургане адмирал Корнилов был смертельно ранен.

В этот день канонада началась в 6 ч. 30 м. утра. При первом объезде линии, на бастионе № 4 Корнилов подходил к каждому орудию и указывал, что следовало делать. Когда ему заметили, чтобы он берег себя, что все исполнят свой долг, он сказал: «А зачем же вы хотите мне мешать исполнить свой долг? Мой долг видеть всех». При втором объезде, в 11 час., поднимаясь к Малахову кургану, адмирал был встречен громким „ура". „Будем кричать „ура" тогда, когда собьем английские батареи, а теперь пока только эти замолчали", - сказал адмирал, указывая на французские батареи, которыя уже утихли. В половине двенадцатаго адмирал, собираясь продолжать объезд, подошел к своей лошади, но в этот миг ядром раздробило ему верхнюю часть бедра, и он упал. Офицеры бросились поднимать его; тогда он вымолвил знаменательныя слова: «Отстаивайте же Севастополь» и лишился чувств. Это было последнее предсмертное приказание любимаго начальника.

Отнесенный на перевязочный пункт, придя в чувство, сделав некоторыя распоряжения и причастившись Св. Тайн, адмирал произнес: «скажите всем, как приятно умирать, когда совесть спокойна». Повременив немного, он продолжал: „Благослови Господи, Россию и Государя, спаси Севастополь и флот". В четвертом часу, когда ему пришли сказать, что и английские батареи сбиты и осталось только два орудия, он крикнул „ура" и - и его не стало.

13-го октября особо составленный русский отряд напал на английскую позицию. Он сбил передовые посты, проник почти до Балаклавы и взял Кадыкойское укрепление. Захватив 11 неприятельских орудий, - русские отступили, разбив английскую кавалерию, пытавшуюся перейти в наступление. Между тем, французы направили свои усилия против 4-го бастиона и так успешно, что заложили последнюю траншею в 66 саж. от бастиона. С такого близкаго разстояния 4-й бастион буквально засыпался снарядами и земляные валы разрывались неприятельскими бомбами.

24-го октября произошло знаменитое Инкерманское сражение. Хотя это сражение было проиграно защитниками Севастополя, благодаря ошибкам отдельных начальников, но этот отчаянный бой сильно смутил неприятеля, намеревавшегося одно время снять осаду. Безуспешность надземных работ заставила французов попытаться подорвать 4-й бастион минами, но обороняющиеся успели оградить бастион системою контрмин.

21 января наши минеры услыхали в контрминах шорох и голоса французских минеров, а на следующий день неприятельские работы были взорваны. Безплодность работ против 4-го бастиона заставила союзников направить главную атаку на Малахов курган. План этой атаки состоял в том, чтобы открыть против кургана осадныя работы, ослабить артиллерию, а затем поспешно занять курган, последствием чего было бы неминуемое падение Севастополя.

Граф Тотлебен разгадал этот план, в виду чего, при первых же работах союзников, с нашей стороны воздвигнут был далеко впереди кургана ряд укреплений. Так, например, заложены были - Селенгинский и Волынский редуты и Камчатский люнет, на котором 1 марта ядром оторвало голову еще одному из героев Севастополя - адмиралу Истомину. Укрепления эти обыкновенно возникали в течение одной ночи, и французы первое время пытались брать их открытою силою, но отчаянныя схватки кончались тем, что неприятель отступал со страшным уроном. В виду этого, для уничтожения передовых укреплений, французы вынуждены были повести против них правильные осадныя работы, которыя только лишь к 28 марта настолько подвинулись, что представилась возможность открыть второе бомбардирование. На этот раз Севастополь громился в течение 10 дней из 482 орудий и 130 мортир.

Между тем у нашего войска в это время обнаружился недостаток пороха и других боевых снарядов, вследствие чего только теперь французам удалось уничтожить оборону 4-го бастиона, но и после этого неприятель не мог овладеть им, так как Тотлебен выдвинул своевременно ряд контр-апрошей правее бастиона и около Карантинной бухты.

25 мая открыто было третье бомбардирование, длившееся более полутора суток. После этого французы тремя дивизиями набросились на Камчатский люнет, который, несколько раз переходя из рук в руки, наконец, остался за неприятелем, имевшим громадный перевес в силах.

Ночью 5-го июня было открыто четвертое бомбардирование, а на разсвете 33 тысячи французов и англичан бросились со штурмовыми лестницами на Малахов курган, а также на 1-й, 2-й и 3-й бастионы.

Неприятель был отбит и понес громаднейший урон. Неудача принудила французов еще два месяца вести постепенную осаду, причем неприятель не переставал громить Севастополь из своих 168 батарей.

Силы защитников постепенно все более слабели, а запасы истощались. 28 июня на Малаховом кургане смертельно был ранен адмирал Нахимов. Тотлебен также лежал раненый и не мог более руководить обороной.

4-го августа русские атаковали неприятеля на Федюхиных высотах, но были с большим уроном отбиты. 5-го августа открыто было неприятелем пятое бомбардирование, притом столь ужасное, что в несколько дней на Малаховом кургане и втором бастионе артиллерия почти совершенно была уничтожена. Севастополь же союзники громили еще три недели, после чего решились штурмовать город, сосредоточив для этого более 50.тыс. человек войска и приняв все меры, чтобы штурм был для нашего войска неожиданным.

Защитники Севастополя ожидали штурма всю ночь с 26 на 27 августа. К утру войска были удалены, чтобы предохранить их от жестокаго неприятельскаго огня. В полдень французы внезапно выскочили из передовых апрошей, отстоявших всего в 12 саж. от Малахова кургана и бросились на штурм. Через несколько минут на кургане была целая дивизия Мак-Магона в 6 тыс. человек, а через полчаса - весь корпус генерала Боскэ. Потеря Малахова кургана несмотря на то, что на прочих пунктах неприятель был успешно отбит, заставили главнокомандующаго кн. Горчакова очистить Корабельную и Южную стороны, и в 4 ч. дня наши войска начали переходить на северную сторону по мосту, устроенному на плотах через главный рейд, между Николаевской и Михайловской батареями. Переправа окончилась в 9 ч. утра следующаго дня, после чего Павловская батарея была взорвана, многие здания в городе сожжены, а мост разобран. Неприятель, понесший громадныя потери во время штурма и, по всей вероятности, боявшийся взрывов, не безпокоил наши войска при переправе.

28 августа, в 349 день от начала осады, неприятель занял, наконец Севастополь, который собственно представлял не город, а груды развалин и камней. Но каждая развалина, каждая пядь земли стала священной в глазах каждаго русскаго человека, - их освятила беззаветная преданность отчизне, залитой родною кровью.

Насколько жестока была осада, видно из следующих цифровых данных: за 11 месяцев было убито, ранено и контужено 102.669 русских и 54.000 союзников. По разсчету графа Тотлебена, неприятель выпустил 1.36000 артиллерийских снарядов и более 28,5 мил. ружейных пуль, а защитники Севастополя - 1,027.000 снарядов и до 17 мил. пуль. Пороху с обеих сторон было сожжено до 500 тыс. пудов.

Совершенно разоренный, Севастополь опустел и словно замер, так как парижским трактатом, заключившим Севастопольскую кампанию, России запрещено было иметь на Черном море военный флот.

Ближайшим историческим памятником в окрестностях Севастополя является Малахов курган, обязательно посещаемый всяким приезжим. К кургану отправляются на извозчике (по всем трем бастионам, Малахову кургану и обратно, с простоем 1,5 ч. - 2 р. 50 к.). Дорога на курган огибает Южную бухту, подымается к морским казармам и дальше - правее, доходит до кургана. Въезд на курган в экипаже разрешается.

От пристани на Корабельной до сторожки на вершине Малахова кургана - 3300 шагов (35 минут ходьбы в обществе дам). Около самой сторожки - огороженное прекрасной мраморной решеткой крестообразное место значительной величины, среди котораго стоит большой крест из белаго мрамора.

Эта ограда, крест и надпись сделаны тогдашними врагами нашими и теперешними друзьями - французами, похоронившими здесь после удачнаго для них штурма Малахова кургана всех убитых при нем - французов и русских.

Внутри башни, в правом углу, вы увидите вделанную в стену мраморную доску с надписью: „Здесь стояла кровать капитана 1-го ранга Н. Ф. Юрковскаго". В левом углу башни находится небольшая часовня. Против входа висит картина, изображающая последний штурм башни. Близ башни, на земле, находится мраморная доска с надписью: «Здесь смертельно ранен адмирал Нахимов 28-го июня 1855 г.». Указанный день был одним из самых горестных дней для Севастополя; в этот день поражен был вражеской пулей Павел Степанович Нахимов.

В этот день неприятель произвел усиленную канонаду против 3-го бастиона и леваго фаса 4-го бастиона. Командующий Охотским полком, полковник Милевский, послал к Нахимову спросить каких-то распоряжений.

- А вот сейчас я сам к нему приеду, сказал адмирал, и через полчаса был уже на 3-м бастионе. Там он сел на скамью у блиндажа вице-адмирала Панфилова; его окружало несколько флотских и пехотных офицеров, толкуя о служебных делах. Вдруг раздался крик сигналиста:

- Бомба!

Все бросились в блиндаж. Кроме Нахимова... Когда миновала опасность, все вышли из блиндажа, разговор возобновился; о бомбе никто не вспомнил. Отдав приказания на 3-м бастионе, адмирал поехал на своей серенькой лошадке на левую сторону оборонительной линии; по пути матросы, которым он запрещал отдавать ему честь, посылали за ним вслед крестныя знамения, как бы стараясь оградить его от опасности. Капитан 1-го ранга Керн, видя, что адмирал, сойдя с лошади и став в самом опасном месте, в обычном своем костюме, сюртуке с эполетами и белой фуражке, служит мишенью неприятельским стрелкам, сказал ему:

- Перед образом идет служба, не угодно-ли будет вашему превосходительству послушать?

- Я вас не держу-с, - отвечал адмирал.

Но Керн, как будто волнуемый предчувствием, остался при адмирале. Спустя несколько минут, Нахимов уже хотел отойти от бруствера, когда одна из наших бомб, брошенных из кургана, попала в ближайшую неприятельскую траншею, разорвалась там и вскинула вверх двух растерзанных ею человек.

- Эк, их знатно подбросило, - закричал сигнальщик.

Нахимов, уже сошедший с банкета, вернулся назад и стал смотреть в трубу. На дальнейшия предостережения окружавших, П. С. ответил обычной своей поговоркой: „Не всякая пуля в лоб-с". В это время неприятельская пуля попала в земляной мешок около того места, где стоял адмирал.

- Метко стреляют, канальи - сказал он и в ту самую минуту, когда лейтенант Колтовской заметил ему, что в него целят, он был поражен пулею в висок. Капитан Керн с несколькими офицерами снес адмирала в блиндаж для подачи ему первой помощи.

С этой минуты Нахимов не приходил в сознание. Когда окружающее убедились в неизбежности рокового исхода, был призван о. Вениамин, который соборовал П. С. Выходя, он сказал: „Не мне благословлять его, я сам бы хотел от него получить благословление, - такой был человек" и 30 июня в 11 ч. утра героя не стало.

Во многих местах по кургану разставлены каменныя пирамиды с обозначением, где какая находилась батарея во время осады Севастополя. Весь курган, засаженный деревьями, охраняется по мере возможности со всеми его некогда грозными валами, рвами и амбразурами. Вид отсюда очень хороший. У сторожа туристы иногда приобретают пули вырытыя из кургана.

Памятник Корнилову открыт 5 окт. 1895 г. Проект, памятника принадлежит А. А. Бильдерлингу, а академик Н. И. Шредер выполнил этот проект. Памятник отлит из бронзы на заводе Берда (Шопена). Идея его такова: на скате бруствера, на самом открытом месте Корнилов, руководительствуя обороной, упал, сраженный неприятельским ядром, но он отдает приказание: - „Отстаивайте же Севастополь". Исполняя его волю, черноморский матрос Кошка, под градом ядер, молодецки подхватывает снаряд и спешит послать его в дуло орудия. Но замер голос адмирала, замер и матрос в неподвижности металла, в назидание грядущему поколению. Пьедестал памятника воплощает в себе оборону Севастополя, - „когда из земли выросли укрепления и пушки старых кораблей были разставлены на грозных твердынях". На лицевой стороне, пробитой ядрами, надпись: „Генерал-адьютант, вице-адмирал Корнилов, смертельно раненый на сем месте 5-го октября 1854 г." На левой стороне - матрос Кошка, заряжающий орудие. На задней стороне - контр-адмиральский и вице-адмиральский флаги. Название судов, коими командовал Корнилов: 1831 г. тендр „Лебедь", 1833 г. - бриг „Фемистокл", 1837 г. - корвет „Орест", 1842 г. корабль «Двенадцать Апостолов»; с 1849 г. начальник штаба Черноморскаго флота. На правой стороне, на откосе скалы, последняя предсмертная молитва адмирала: „Благослови, Господи, Россию и Государя; спаси Севастополь и флот". Весь памятник имеет пирамидальную форму с квадратным основанием. Корнилов (из бронзы) изображен в солдатской шинели с отложным воротником, какие носили в то время черноморские моряки. Ниже фигуры Корнилова стоит фигура квартирмейстера Кошки, как уже выше упомянуто, собирающагося зарядить орудие ядром. Цоколь памятника - из крымскаго гранита (диорита), доставленнаго из Биюк-Ламбата. Перед памятником на земле находится гранитная доска с крестом из чугунных ядер, - место, где был смертельно ранен Корнилов.

Близ Малахова кургана (на Корабельной) красуется вновь выстроенный храм в византийском стиле в честь св. Александра Невскаго.

Интерактивная карта погоды в мире

!!! Чтобы найти нужное вам место, просто передвигайте карту в окошке с помощью зажатой левой кнопкой мышки.