•  

     

     

     

    КРЫМ
  • 1

Овраг окаменевших овец

На Керченском полуострове, богатом древними замечательными монументами и развалинами, существует овраг, именуемый до настоящого времени местными татарами Хой таш дере или Овраг окаменевших овец. Овраг этот, или проще русло реки, проходит по соседству деревни Хызыл-хую (красный колодец) и очень хорошо известен туземцам Крыма легендою, придуманною Бог весть кем, вследствие того, что в овраге этом встречается значительное число камней, которые издали имеют вид отары белых овец и между ними представляется фигура пастуха, как будто предавшогося дремоте после утомительной прогулки. Легенда эта следующого содержание:

«У одного богача, донельзя доброго и блогочестивого, была единственная дочь, которою он дорожил выше всего на свете. И как было не дорожить таким существом, которое от всей души предано было отцу, которое предупреждало все его желание!

«В один вечер старик заметил, что прекрасные глаза любимой дочери его полны грусти. «Что с тобою мое дитя?» — спросил отец с сердечным трепетом. — «Я и сама не знаю, что делается со мною с той минуты, когда ты ввел к нам Бекира. Его голос проник в мое сердце и в нем живет; его взгляд взволновал мою кровь; его стан рисуется предо-мною постоянно — словом я день и ночь мечтаю о нем и в нем мне чудится рай со всеми его блаженствами».

— Понял дочь моя — ты желаешь, чтобы Бекир был постоянно с тобою, чтобы его уста прикасались к твоим. чтобы он гладил твои коски, чтобы ты слышала его голос.

— Да, да отец мой, ты угадал тайные желание моего сердца. Мне и самой кажется странным почему оно желает этого.

— Все люди в твой возраст подвергаются подобной болезни. Так уж назначено им от Аллаха.

— Ты сказал что это болезнь? значит есть средство от ней излечиться?

— Есть дочь моя, если только ты пожелаешь.

— Нет отец мой, болезнь это такая приетная, что я не хотела бы лечиться от ней.

— В таком случае мне приходится поскорей выдать тебя за-муж, чтобы удовлетворить требованием твоего доброго сердца. Ты знаешь, что грусть твоя вдвойне печалит меня.

«При этих словах красавица Алиме бросилась в обятие старика и начала ласкать его седую бороду.

«Три дня спустя, нарочно посланные глашатаи собирали всех почетных жителей Крымского ханства на свадьбу единственной дочери Адиль-бея. Всем обявлялось, что отец жертвует для удовлетворение гостей половину своего состояние и что каждому посетителю поднесен будет дорогой подарок. И действительно, все прибывшие на пир блаженствовали в течении сорока дней и ночей. Когда окончилось торжество, Адиль-бей призвал молодых и спросил у них, что они желают получить от него для обеспечение своей жизни? Бекир, которому известно было состояние тестя, научил жену свою потребовать от него решительно все до последняго ковшика. Адиль-бей не противоречил дочери единым словом и отдал ей все, за исключением веника и гребешка, оставленных стариком для собственных надобностей.

На следующий день новобрачные решились переселиться в Керчь, чтобы не кормить престарелого отца полученным от него имуществом. Адиль-бей не только не оскорбился этим, но изявил желание сопровождать дочь свою до места первого ночлега, чтобы еще раз блогословить детей своих, призвав на них милости Всемилостивейшого Аллаха. Квечеру обширный караван, сопровождаемый безсчетною отарою овец, пришел и расположился на отдых в овраге, именуемом ныне Хой-таш-дере. По распоряжению доброго отца, из соседних деревень принесен был огонь и всевозможные яства для почтенных гостей. И снова заиграла музыка. Танцы и угощение не переставали до полуночи.

«На утро проснулась Алиме и застучала в ладоши. На зов ея явились служанки. «Умыться — сказала она. Когда приказание это было исполнено, она потребовала гребешок причесаться, чтобы показаться мужу опрятною; но увы, в приданом ея не оказалось гребешка. Это до того возмутило ея, что она громко начала проклинать своего доброго отца, называть его скрягою, злодеем и т.п. Слова эти дошли до слуха несчастного старика Адиль-бея. Пораженный подобною дерзостию дочери, отец подбежал к ней и, пав на колени с поднятыми к небу руками, произнес:

«Да постигнет безславие того отца, который думает в дочери найти свою кровь! Тебя же неблогодарное создание, за твои дерзкие слова, предаю в руки шайтана (злого духа) и умоляю Аллаха, чтобы он превратил на этом месте со всем моим имуществом в камни для примера будущим поколением!

«Не успел он произнести этих слов, как весь караван с отарою овец превратился в камни — и с тех пор место это именуется Хой-таш-дере или оврогом окаменевших овец».

Дальнейшее протяжение Керченского полуострова представляет равнины, изредка пересекаемые балками и небольшими выступами длинных возвышенностей, местами оживленных насыпными курганами или ски?скими могилами. Степь не изменяет характера до дер. Парпача, где впервое открываются горные породы. У Агибельского округа, возвышенности как бы выростают по направлению к Азовскому морю.

От Аргина начинаются залежи раковистого камня, весьма ценного и удобного для построек. На 15-й версте от этого селение, путешественнику приходится переезжать чрез древний вал, имеющий около семи саженей в ширину, тот самый, который, судя по Геродоту, был сооружен рабами Скифов с целью завладеть их женами и имуществом. Дальше по придорожним канавкам начинает обозначаться в виде кустарников растительность, свидетельствующая о том, что здесь когда-то были, если не сады, то леса. Последующая станцие именуется Султанской; название это без сомнение предано ей вследствие принадлежности одному из членов ханской семьи, во время самостоятельности татар, Султановка имеет красивое местоположение и уже блогодаря трудолюбию немецких колонистов представляет образцы тенистых деревьев.

Далее, по мере приближение к Керчи, начинают рисоваться вдали воды Азовского моря и соседние к берегам его возвышенности. Вид не являет ничего особенно приетного для глаз, но смотря на голубое море и зеленый покров полян, известных своим плодородием, как-то миришься с однообразием природы. Всего грустнее видеть здесь нужды человека в воде, которую он добывает из ям, наполняющихся во время дождей.

Однообразие природы Керченского полуострова начинает изменяться в окрестностях Керчи. Здесь прежде всего пред путешественником открывается оживленный судоходством пролив с выступом занятым укреплениеми, известными под названием Павловской батареи. С левой стороны идут красивые поляны, окаймленные холмообразными горами, усыпанные сверху курганами. Дальше у пролива на великолепной равнине, примыкающей к горам, расположен исторический город Керчь; виднеются села, Еникалский мыс, Таманьский берег, а за Еникалем равнина, местами пересеченная рытвинами, возвышенностями, курганами и провалами, свидетельствующими отчасти о происхождении своем от влиение вулканических сил.

К сожалению, все это пространство, некогда населенное восемью городами, известными в древности под названиеми Пантикапеи, Нимфей, Мирмикиона, Ираклиона, Партениона, Мимикиона Ахилиона и Акры, ныне мало населено и почти не представляет ничего такого, что говорило-бы в пользу предприимчивости теперешняго обитателя этой богатой части Крымского полуострова.