•  

     

     

     

    КРЫМ
  • 1

Южная половина Крыма

 

Под этим названием я разумею все остальное пространство Тавриды, начиная от Симферополя и Судака вдоль до Черного моря. Местность эта резко отличается от описанных нами ранее по красоте видов, растительности и множеству памятников древности. Зная насколько пространство это может заинтересовать путешественника, следящого за нами, при не имении подробного руководителя, мы постараемся ознакомить его со всеми достопримечателыюстями этой половины полуострова.

Симферополь расположен на великолепной равнине опоясанной небольшими возвышенностями с южной и юго-западной сторон. Вдали виднеется Палат-гора, и длинная масса Яйлынского хребта. Северо-восточная окраина города пересекается течением Салгира, по берегам которого идут дачи и прекрасные тенистые сады, издали останавливающие внимание рослостию дерев. Не менее живописны местности, известные под названием Ботанического сада, Воронцовки. Петровской слобод, приютившейся у подножие фантастических скал и ряды дач, устроенных за Перекопскою заставою.

Симферополь при везде в него с почтовых трактов, за исключением Севастопольского, в настоящее время нисколько не напоминает собой азиатского города. Улицы его довольно широки и обстановлены приличными постройками, из которых наилучшими следует признать новый собор, воздвигнутый по образцу Исакиевского, Петропавловский и греческую церковь. В нем имеются две обширные площади для торговых сделок, из которых одна исключительно обнесена различного рода лавками, постоялыми дворами, кофейнями и т.п.

Город этот по разнородности обитателей можно разделить на несколько частей и именно: на новую часть занятую чиновным и аристократическим людом, на греко-армянскую в смеси с караимами, на татарскую, цыганскую и предместие, занятое земледельцами. Первая отличается красотою построек, вторая узкими грязными улицами, но чистенькими двориками в большинстве засаженными фруктовыми деревьями, третья особенного рода архитектурою без окон на улицу и последнюю грязную составлявшую плетушки без оград.

Проще, город следует делить на новую и старую части; в первой бросаются в глаза церкви, а в последней высокие минареты мусульманских мечетей, замечательные тем, что оне в бурные дни качаются, но не было еще примеров разрушение.

В Симферополе как и в других наших губернских городах существуют: бульвар и всякого рода богоугодные, блоготворительные, больничные, административные и судебные учреждение, но вообще в нем все идет как-то вяло и замечается отсутствие народной деятельности и источника заработков. Не смотря на обширность и разнородность народонаселение, в нем царствует почти постоянно глубокая тишина, прерывающаяся только в базарные дни, наплывом сельских жителей с своими произведениеми.

Более развитое общество развлекается здесь собраниеми, в клубах, театре и прогулками на бульваре, где в летнее время играет музыка и устраиваются танцы. Остальные граждане чужды всякого рода удовольствий вне своих дворов и как-то предпочитают затворническую жизнь. Для проезжих, Симферополь представляет три гостиницы, из которых самою комфортабельною считается Петербургская, как находящаяся в центре нового города и отлично содержимая аккуратным немцем. Для бедных людей содержатся при постоялых дворах прилично меблированные комнатки, а дли простого класса сотня кофеен, в которых нередко играет татарская музыка, а гости забавляются картами, шашками или внимают разсказам балагуров.

Однажды в год в Симферополе устраивается ярмарка ко дню Покрова. Еслиб туристу, посетившему в это время Симферополь, пришлось-бы посмотреть на множество балаганов, сколоченных на скорую руку на базарной площади и переполненных всевозможного рода товарами, он удивился-бы количеству наплыва иногородных фабрикантов, но впоследствии открыл-бы, что между ними никого нет чужих; что товары эти перенесены из лавок туземными-же купцами и цены на них те-же самые; что новизною считаются несколько бараков с суздальскими произведениеми и палатка с кукольною комедиею.

Скотопромышленная площадка этого города очень редко представляет хорошие экземпляры лошадей и коров, но рынок вообще богат изобилием овощей, плодов и всякого другого рода съестных припасов, ценность которых значительно доступнее в сравнении с другими городами Тавриды. В юго-восточной части Симферополя по южнобережскому тракту находится Петровская слобода, обитательницы которой преимущественно снабжают город зеленью, молоком и творогом. Село это не велико, но достопримечательное тем, что основано на месте некогда украшенном садами и дворцами Крымских Калги-султанов или наследников престола. Тут-же по соседству находятся развалины древного греческого укрепление, свидетельствующого, что задолго до Р.Х. существовал здесь город людей, знакомых с искусствами тогдашняго образованного мира. Это то самое укрепление, которому покойный Бларемберг присвоил имя одной из Тавровских крепостей, построенных по сказанию Страбона против Херсонесцев.

На Северо-восточной оконечности Симферополя, путешественник с удовольствием может провести несколько часов, обозревая ряд хорошеньких дач и виноградников, расположенных по ту сторону Салгира: на противоположной-же стороне хороши рощи, устроенные Славичем с обширным ставком и Муромцовым с прекрасным ключем воды, снабжающим в настоящее время ею Симферопольский базарный фонтан. Там-же хороша равнина, примыкающая к возвышенности, известной под названием дубков, на которой ежегодно совершается губернская лошадиная скачка, заманивающая со всего полуострова любителей этого рода развлечений.

Из окрестных деревень и хуторов останавливают внимание красотою местоположение: Чумакар, Битак, Бахчи-эли, Мамак и Джиен-Софу.

Следующему южно-бережским трактом до Таушан-базарской станции почти вдоль до этого протяжение, придется на всяком шагу восхищаться разнообразно-интересными видами. Прежде всего хороши здесь сады, рощи и луга между большими холмами, орошаемыми извилистым Салгиром, дальше останавливают внимание округи Вейрата и Боры, Салгирчика Кильбуруна и Эскисарая. Все эти имение восхитительны и при хорошем хозяйстве могли бы быть доведены до роскошной обстановки.

Селение Эски-орда, означающая в переводе старая орда, в отличие от монгольских орд, впоследствии прибывших в Крым и Эски-сарай с древними стенами и мечетию — представляет археологический интерес. В нескольких верстах от Чавке и Мамут-султана, находится лучшая из крымских сталактитовых пещер Хызыл хоба, которую навещают почти все любознательные путешественники, разумеется под руководством опытных туземцев.

В дальнейшем протяжении по направлению гор существует основание громаднейшей стены, которая по разсказам татар сооружена Темир-аксаком, но по историческим сведением, греческим императором Юстинианом для предохранение Готтов со стороны степных Номадов. Продолжая ехать почтовым трактом, вскоре подезжаешь к имению Гротена, от которого начинается прекрасный лес, тянувшийся по Яйлынскому хребту.

Затем въезжает в живописное Ангарское ущелье, в углублении которого находится Тауш-базараская почтовая станцие, трактир и постройки лесной и дорожной стражи. Тем-же, кто интересуется видеть истоки рек таких как Салгир, мы предлагаем запастись в Мямут-султане или Чавках верховою лошадью и сездить в Аиен, откуда источник находится не в дальнем разстоянии.

От Таушан-базара, расположенного у подошвы Восточного окончания Палат-горы, почтовая дорога идет лесом на Яйлынский хребет. Подъем продолжается до обелиска, поставленного в память Императору Александру, доехавшему до этого места во время пребывания в Крыму. Отсюда впервое открывается один из уголков прекрасного южного берега с его величественным морем, сливающимся с голубым небом.

Второй почтовый тракт из Симферополя направляется на Карасубазар и Керченский полуостров, о которых как равно и о перекопском мы уже сказали. Последний-же следует на Бахчисарай и Севастополь, а оттуда чрез Байдарскую долину на Южный берег. Так как этот тракт представляет чрезвычайно много интересного, то мы должны несколько распространиться и провести читателя нашего по всем долинам, идущим вдоль него и по всем более или менее достопримечательным местностям. Для разнообразие-же нашего описание, воспользуемся некоторыми из привычек, вошедших в обыкновение Симферопольских жителей посещать святые места.

Самою ближайшею к Симферополю святынею считается у туземных греков храм во имя св. Пантелеймона, находящийся в греческом селении Балта-Чёкрак. Селение это лежит у подошвы небольших гор, заросших кустарниками и принадлежит к числу красивейших и весьма удобных для жизни поселянина. Тот, кто вздумал-бы сездить сюда успел-бы окинуть взглядом приятную местность в окрестностях русской деревни Чистинькой, часть Алминской долины, характер степей этой части полуострова и в тоже время увериться в какой степени греки почитают св. Пантелеймона, к празднику которого идут босыми ногами, а в вседневных разговорах употребляют выражение, что все хромые и слепые ищут покровительства этого святого. Затем следует скит во имя св. Безсребреников и чудотворцев Космы и Дамиана. к нему мы поведем читателя нашего с целью познакомить с Бешуйскою долиною и вообще со всею местностию, начиная от Симферополя до подошвы Чатырдага и Яйлынского хребта. Одновременно постараемся указать на образ пилигримства туземных христиан.

 

Источник Св. Космы и Дамиана

В Крыму, у подножие громадной Палат-горы и прилегающей к нему возвышенности Яйлы, находится замечательный ключь воды, известный под именем источника Святых Космы и Дамиана, празднуемых нашею церковью 1-го июля. К источнику этому ежегодно направляется длинная вереница воловьих подвод с поклонниками. Еслиб незнающему куда они направляются пришлось-бы заглянуть во внутренность этих, тщательно закрытых рогожами, коврами и войлоками, мажар, он был бы поражен многочисленностию пассажиров и тем еще, что в каждой арбе сложено чуть ли не полное хозяйство посредственного дома — и ему вероятно показалось-бы, что это караван переселенцев. И действительно это переселенцы, отлучившиеся из домов своих на несколько дней, чтобы помолиться в дремучем лесу у источника Святых чудотворцев.

Татарская мажара

К путешествию этому жители южной половины Крыма приготовляются за несколько дней до наступление 1-го июля. Приготовление состоит в том, что подводы завешиваются сверху для предохранение себя от проливных дождей, постоянно почти идущих в это время года в святой местности. Пока подводы эти убираются, приготовляющиеся к пилигримству хозяйки складывают в ящики посуду, провизию и т.п. необходимые предметы. Все это складывается с постелями, одеялами и подушками в татарские арбы, единственные подводы, которые без несчастных случаев достигают по чрезвычайно дурной и постоянно смываемой дороге рекою Альма к святому источнику.

Редко когда в путь этот выезжает одна подвода, чаще делается Так, что несколько семейств сезжаются за городом на известный пункт и оттуда уже продолжают шествие.

Я был в Симферополе, когда наступил этот славный день пилигримства. Мне необходимо было, для пополнение очерков Крыма, также побывать в святой местности, о которой я так много слышал в детстве. Наняв коня, я поскакал по указанной мне дороге и вскоре поравнялся с длинным рядом татарских мажар, имеющих издали вид опрокинутых баркасов, вокруг которых шли пешком босыми ногами пожилые мущины и женщины. Все они были греки крымского типа. Познакомившись с ними, я не разлучался с караваном до первых русских поселений Салбы, мимо которых пролегал наш путь и где все подводы остановилась на кратковременный отдых, представивший возможность гречанкам выставить кофейники и приготовить кофе.

Тем временем я пошел в деревню, чтобы посмотреть на быт переселенцев из России, успевших прославиться на Крымском полуострове гончарным искусством, заведенным как оказалось в каждом почти дворе. Однако Саблы замечательны в этой части Крыма не одним этим: здесь произростает лучший, после южнобережского, табак, недостаток которого по нашему, а по мнению татар достоинство, состоит в запахе селитры*. Окрестности Саблов имеют еще одну отличительность: здесь во множестве попадаются разные виды окаменелостей наподобие морских раковин, свидетельствующих о тех переворотах, которые когда-то происходили в этой местности. Лучшим-же местом в этих селениех считается сад и жилища владетеля, а из древностей обращает внимание археологов, камень с греческою надписью следующого содержание:

«Довершен храм этот с блогословенною крепостию которую ныне видите, во дни господина Алексие, владетеля города ?еодора и приморского берега и ктитора святых всеславных, блоговерных великих государей и равноапостольных Константина и Елены, месяца Октября, индикта 6-го, лета 6936 (т.е. в 1427 г. по Р.Х.).

Камень этот принадлежит к числу не многих памятников, так ясно свидетельствующих о господствовании в Крыму греков на приморском берегу. Судя по половине сохранившогося на нем изображение двуглавого орла — он представляет герб Византийской империи и удостоверяет, что в 15 веке существовал в Тавриде греческий город ?еодоро, о местоположении которого высказано много предположений различными археологами.

От Саблов путь становится более приетным для глаза, потому что чаще встречается растительность, которая густеет по мере приближение к татарской деревушке Бешуй, расположенной при реке Алме и в виду одной из лучших лесных местностей Крыма. Небольшое селение Бешуй, известное разведением в нем буйволов — этих постоянно лежащих в воде гиппопотамов Крыма, в этот день удивительно оживляется, вереницы мажар с поклонниками непременно останавливаются в нем на некоторое время по разным причинам; извощики куют или перековывают своих волов, пилигримы запасаются свежим мясом, а хозяйки закупают буйволовые сливки, славные густотою и приетным вкусом.

За Бешуем дорога идет, то по одну, то по другую сторону каменистого берега реки и наконец вступает в тенистый лес, где на полянах, окаймленных громадными деревьями; запоздалые путешественники встречают толпы пилигримов, расположившихся вокруг костров, пылающих около их разноцветных подвод. Тут кипят самовары, кофейники, там готовится ужин, подальше на тюфяках лежат больные, в противоположной стороне раздаются песни, везде шныряют веселые дети, успевшие уже набрать полные шапки кислиц и груш, а над рекою группы молодых гречанок, кокетливо опускающих руки в бегущую струю воды.

Запоздалые обозы примыкают к расположившимся уже на ночлег и придаются той же деятельности. Наконец наступает пора сна. Подушки, одеяла и тюфяки выкладываются на войлоки, растянутые по зеленой траве и утомленные старики располагаются на ночлег вокруг своих мажар, в которых почивают их жены и дети, но молодые люди долго еще шалят и веселятся у пылающих огней, но скоро и они, утомленные ходьбою, засыпают. Тогда Оазис непредставляет более жизни: глубокое молчание леса по временам прерывается или острым гавканьем лисицы или отвратительно-заунывным воем волков.

После полуночи, если между пилигримами есть страстные охотники, около костров можно заметить движение молодых людей, осматривающих свои ружья и приготовляющихся в поход. Они не возвратятся более сюда и вероятно раньше придут к святому источнику с несколькими козами, которых будут жарить на вертеле и угощать семейства, родных и друзей.

На утро караваны молельщиков снова пускаются в путь. Отсюда уже большинство поклонников идет пешком, потому что чрезвычайно неприетно в мажаре, убийственно пищавшей от тяжести и не смазки осей и вдобавок угощавшей или толчками или принимавшей полуопрокинутое положение. Притом ходьба в тенистом вековом лесе так занимательна для обитателей городов, что составляет для них редкое удовольствие.

Таким образом идут и едут, по руслу реки, поминутно переезжая его до трех часов по полудни. к этому только времени мажары с пилигримами подезжают к местности, где река падает каскадами с крутой возвышенности, а кругом выдвинулись громадные горы густо поросшие рослыми деревьями различных пород. Дальше нет возможности проникнуть — и обозы поклонников останавливаются рядами по обоим берегам Альмы.

В несколько минут все поклонники переодеваются в праздничные наряды и спешат к святому источнику, который отстоит отсюда неболее как в одной версте. Путь к нему идет оврогом и чрез хребет высокого выступа. Первый считается неудобным по влажности, а последний, хотя и чрезвычайно трудный для непривычных карабкаться по горам, но предпочитается по сухости и живописной перспективе сплотнившихся по обоим отклонам тропинки. За этим выступом открывается небольшая полянка — местопребывание скита и не многих братий, посвятивших себя хвалению Творца. Тяжела их однообразная жизнь и если есть истинные отшельники от мира сего, то эти немногие иноки принадлежат к числу их, потому что переселились в трущобу, куда редко проникает радостный луч солнца, где постоянно холодно, где вечные туманы, где ранние снега недопускают их пройти десятка шогов от убогого жилища, где однажды в год они видят лица людей и где неумолкаемый шум дерев и вой волков только и напоминают о собственной их жизни.

На полянке этой сидят толпы мущин и женщин, прибывших с южного берега Крыма верхами; пониже, в углублении оврага, буквально закрытого вершинами дерев от солнечных лучей, блестят два небольших чистых как хрусталь, источника, вливающихся в устроенный бассейн, закрытый досками сверху и по сторонам — это есть источники Св. Космы и Дамиана, из которых пилигримы черпают и с блогоговением пьют воду, а в бассейне купаются немощные и больные. Я не могу до настоящого времени без содрогание тела вспомнить страшный холод воды этого бассейна и храбрость поклонников трижды погружающихся в нем и выскакивающих в виде ошеломленных ударом. Больные-же после ванны считают непременным долгом привесить к стенам бассейна, по обычаю татар, клочки от одежд своих, в том убеждении, что вместе с ними останутся здесь и угнетающие их недуги.

Мне нечего говорить о том, что во все это время происходит богослужение, приличное кануну празднование церкви в память этих угодников Божьих. Обратимся снова к месторасположению пилигримов, где с разсвета 1-го июля открываются лавченки с разного рода продуктами, винами, ликерами, музыками и т.п. Торговля идет чрезвычайно оживленная; музыка, песни и крики разносятся по горам и замирают в отдаленных ущельях. Кругом бродят стада волов, между которыми шныряют и кричат мальчишки, там охотники ловят форель, повсюду костры с льющимися столбами дыма. Но вот усердные поьслонники возвратились от обедни: их лица выражают счастие и самодовольствие, все они располагаются обедать. Надо видеть с каким наслаждением они поедают скоромную пищу и пьют кофе с жирными сливками буйволицы! Но миновал обед, хозяйки быстро начинают укладывать имущество в подвижные дома и чрез несколько минут все трогается в обратный путь. Дикая местность снова опустела и там, где несколько часов тому назад пировали лица, собравшиеся с различных мест полуострова — все мертво по прежнему и разве только несколько волков, недоверчиво подкрадываются к остаткам их праздничных обедов.

Теперь обратим внимание наше на то, каким образом источник этот получил название Св. Космы и Дамиана. Верных исторических сведений об этом не существует. Следовательно приходится передавать народные предание и собственные предположение. С детства я слыхал от местных стариков греков следующее: «в ущелье, куда ныне стекаются поклонники и которое именовалось прежде Савлых-су, т.е. водою, возвращающею здоровье, проживали некогда Св. чудотворцы Косма и Дамиан, откуда они приходили, сопровождаемые львом, во внутрь Крыма и изцеляли народ».

Для подтверждение передаваемого старики прибавляли, что от родителей они слыхали и о существовании около этого источника признаков двух могил, по мнению их принадлежащих этим угодникам. О том, каким образом открыта целебность источника они-же мне говорили: что однажды к нему приблизился с козами пастух, пораженный проказою и вследствие изнурение заснул. к нему явились во сне двое мущин с ореолами на глазах и обявив, что их именуют Космою и Дамианом, приказали больному погрузиться в источнике, отстоящем от него в нескольких шагах и которому они дали свойство исцелять страждущих душевными и телесными болезнями. Пастух, очнувшись немедленно, бросился в воду и, выскочив из нея, опять заснул. Чудотворцы снова явились к нему и сказали: ты будешь совершенно здоров сегодня-же, но помни, что ты должен ежегодно 1-го июля являться к нашему источнику для омовение тела. Советуй тоже самое и братьям твоим страждущим и болящим, которые верят в нашу помощь.

К этому прибавляют, что в последствии христиане, обитавшие в окрестностях, построили здесь храм во имя этих святых и стекались сюда постоянно с различных мест больные, получавшие быстрое выздоровление. Татарам источник Св. Космы и Дамиана также известен под именем Савлых-су, т.е. изцеляющей воды и они в былые времена, до поселение здесь монахов, посещали его в болезненном состоянии.

Космо-Дамиановский монастырь

По нашему мнению название источника именем Св. Космы и Дамиана вероятно происходит от существование во время преследование христиан, к этой скрытой местности храма во имя этих угодников, куда по временам они стекались на молитву или для исполнение главнейших религиозных потреб. Предположение наше отчасти гарантируется и тем еще, что древние христиане Крыма, даже в спокойное время, имели привычки воздвигать церкви в лесах и горах и как-то в особенности при источниках. Следы их везде почти встречаются при ручьях в горной части Крыма; но что за необходимость руководила их к этому: существовала-ли наследственная привычка соединенная с другого рода убеждениеми или причина недоверчивости к татарам — этого мы до настоящого времени не могли выеснить в точности.

От Косма-Дамьяновских источников можно проехать верхом чрез горы, заросшие леесами, в Алуштинскую долину. Путь этот безопасен как и все другие в Тавриде и пролегает у юго-западной скалистой подошвы прославленной Палат-горы. Подехав к этому гиганту, я расположился на отдых и обозревая окрестности его, как-то невольно вспомнил легенду, что в Крыму между дряхлыми стариками существует предание, что Генуэзцы добывали золото в Палат-горе, что открытие это было известно ханам, которые в последствии даже не хотели воспользоваться им из боязни возбудить алчность опекунствующих над ними турецких султанов. Приведем одну из легенд, созданных по этому предмету воображением татар.

Один из могущественных ханов Крыма, мудрый в делах и кроткий в душе, после 20-летняго царствование, не имея наследника, начал тосковать и нередко впадал в мрачное уныние. В эти минуты он часто приходил в такое неистовство, что приказывал рубить головы тем мурзам, которым судьбе угодно было даровать сына, или топить в дворцовых бассейнах своих безплодных одалык; часто видели его рвавшим бороду и отчаянно молящогося пророку. Придворные были в ужасе от страданий своего повелителя и каждый день приводили к нему с разных концов света прославленных медиков, но ни один из них не мог оказать пользы. в одно время хан, по обыкновению печальный, при выходе из мечети, был остановлен человеком, похожим на дервиша, который сказал ему: высокоименитый хан, никто кроме меня не в состоянии исполнить твоего желание. Гирей грозно посмотрел на ничтожного смертного, осмелившогося остановить; однако его гнев при мысли иметь наследника исчез и он приказал дервишу явиться к нему вечером. Дервиш в урочное время введен был в комнату Гирея. Никто не знает о содержании их разговора наедине; только к полночи были приготовлены два оседланных коня. В полночь дервиш и хан вместе выехали за город и помчались к страшному ущелью, известному под именем Сиех-дере. Приехавши к этой местности, таинственной дервиш, сойдя с коня сказал: «светлейший Гирей, ты еще имеешь время раздумать и возвратиться домой, не испытав тех ужасных ощущений, о которых я тебе говорил: но помни только, что тогда ты умрешь без наследника и оставишь народ твой в бедственном положении ». Делай со мною все, что хочешь, отвечал хан. Дервиш предложил ему следовать за ним в темную пещеру. Несколько минут спустя хан выскочил из страшной трущобы испуганный, бледный, сопровождаемый дымом и пламенем. Не переводя духа, он вскочил на лошадь и что было силы поскакал.

Девять месяцев спустя одна из жен хана родила сына; лицо новорожденного как будто было опалено огнем. Ребенок с детских лет выказывал ужасный характер. Любимой его развлечение на охоте было собственноручно добивать раненых зверей. Если-же желали унять его от капризов, то обыкновенно обещали доставить случай посмотреть на отсечение головы у человека. Наступило время умирать хану и он призвал к себе сына; разсказав подробно историю его рождение, хан прибавил: сын мой, я поклялся пред дервишем, что ты, по восшествии на престол, в полночь отправишься в пещеру Сиех-дере, чтобы поблогодарить его. Кроме того, духи этой пещеры обязаны выполнить одно из твоих требований какого бы рода оно не было, — но только одно, а потому прошу тебя проси у них то, что составляет истинное счастие. Сказав это, хан испустил последнее дыхание. В тот-же день, по требованию верховного дивана, юноша вступил в управление царством. По наступлении полночи он вскочил на коня и поскакал к ущелью Сиех-дере. Привязав лошадь, он подошел к пещере, у входа в которую сидел дервиш. Хан поклонился ему и троекратно произнес блогодарность за появление свое на свет. «Сказал-ли тебе покойный отец еще что нибудь кроме этого?» спросил дервиш. «Покойный говорил мне, что я обязан требовать от здешних джинов исполнение одного из моих желаний. Чтобы исполнить волю его, я обявляю, что желаю неисчерпаемого источника золота. Дервиш побледнел от негодование и долго молчал в предположении, что юноша поправит свое безумное увлечение, но хан снова повторил тоже самое. Тогда он мрачным голосом произнес: «злой человек, желание твое будет исполнено. Смотри, видишь трещину у подножья Чатыр-дага? (Палат-горы) отбрось несколько горстей земли и увидишь неистощимую жилу золота; но помни, если хоть одна частичка этого металла послужит на дела, которые называются добрыми, ты не только будешь лишен богатства, но и сам погибнешь». Сказав это, дервиш исчез.

Убедившись, что желание его исполнено, хан возвратился домой. С этого времени часто придворные служители видели выезды его из дворца и возвращение на другой день с наполненными саками, но что в них было и где он был — никто не мог узнать.

В одно время, хан пожелал распространить свои владение. Желание его быстро было приведено в исполнение и щедрые награды достались только тем, которые более прославились варварскими подвигами; кровожадный хан двинул войска свои против христиан. В числе несчастных пленных один был старик. Хан чрезвычайно довольный войсками своими, не замедлил поскакать к золотому источнику, и набрал столько золота, что едва мог его довести. Тем временем дочь старого пленника, переодевшись в греческий костюм, явилась в Крым, под видом Константинопольского купца, чтобы выкупить отца, но не зная языка и дороги попала в лес, где разбойники отняли у нее деньги, приготовленные для выкупа: несчастная, оставшись без средств и боясь вторично попасть в руки убийц, случайно подошла к подножию Чатыр-дага и расположилась на ночлег. На утро, когда она поднялась с места и думала куда идти, взоры ея внезапно были поражены блеском чего-то лежащого на дороге. Девушка сделала несколько шогов вперед и в руках ея очутился большой кусок золота, потерянного накануне ханом. С жадностию она прижала к сердцу дорогой металл и пошла скорыми шагами по тропинке, лежащей пред нею. На следующей день она допущена была к владельцу ея отца, который не только отпустил за найденное золото отца ея, но приказал даже под конвоем вывести их заграницу крымского царства.

Таким образом золото, предоставленное хану дервишем единственно для злых дел, случайно искупило от страданий отца и дочь. Несколько дней спустя, хан снова поехал к Палат-горе за любимым своим металлом. Он оставил по обыкновению коня под скалою и несмотря на ужасный вой ветра, гром и молнию, подошел к золотому источнику, но в ту минуту, когда он протянул руки к блестящим кускам золота, из мрачной трещины выдвинулись две другие страшные руки и схватили злодея, допустившого совершиться доброму делу. В этот момент молние пересекла его пополам и вслед затем со страшным треском обрушилась часть горы и насыпала тело хана вместе с золотым источником, указанным таинственным дервишем.

Из Балта-Чекрака любознательный путешественник может направиться в Крушинскую долину чрез русское село Мангуш, некогда обитаемое греками, от предков которых сохранились здесь следы древняго укрепление и построек: против реченки Бадрака и в урочище Домуз-хоба. Селение это занимает очень красивую местность и славится в Тавриде искусством простой женщины врачевать различного рода накожные и венерические болезни. Дальше следует деревня Биесала, также в былые времена занимаемая потомками древних греков, от которых уцелела полуразрушенная церковь, над входом которой с внутренней стороны имеется надпись, свидетельствующая о постройке ея в 1587 году. Местность этой деревни живописна, а окрестности удобны для садоводства и других сельскохозяйственных занятий. Дальнейшая дорога в долину безпрестанно являет новые виды и ни в каком случае не может показаться утомительною. Коушом прекращается долина. Селение это, по множеству садов, полян, чаиров, хлебопахотных мест, лесов и изобилию проточной воды — принадлежит к числу красивейших и чрезвычайно удобных для блогоденствие трудолюбивого человека.

Теперь проследим за местностию, орошаемою речкою Булганак, которая берет начало в соседстве вышеприведенного нами русского поселение Чистенькой и струится промежду деревень Кочмез, Карач, Моллазли, Сейманлар, Чокур, Эли, Колумбет-эли, Бадрак, Кояш, Хангил, Агачь-эли, Отар, Джанджурек и Замрук, в соседстве которой вливается и Черное море. На всем этом пространстве путник не встречает ничего особенно интересного, за исключением сеенокосных и хлебопахотных мест, фруктовых и дико-ростущих дерев и ряд первых виноградных садов, в которых невполне дозревает плод.

К западу от дер. Саблов все пространство, заключающееся между реками Алмою и Булганаком, представляет необитаемые степи, принадлежащие поселением расположенным по берегам этих рек.

Бешуйская долина, в дальнейшем протяжении своем к западу, принимает название Алминской, известной в Крыму изобилием фруктовых и виноградных садов. Из селений, расположенных по течению Алмы останавливают внимание: во первых деревушка Базарчик с Хан-Тогаем, означающая рыночное место и ханские луга, Алма-Кермен, некогда обитаемая греками, которые оставили по себе фундаменты от стен, повидимому принадлежащих укреплению известному ныне туземцам под именем Кале или Кала-и Бурлюк как место, у которого решились высадиться англо-французские войска в 1854 году, после долговременного плавание у берегов Евпатории и Севастополя. В окрестностях Алминской долины заслуживают обозрение. гора Бакла, находящаяся в соседстве дер. Бадрака, образующая много пещер, повидимому обитаемых даже во время христианства, судя по тому, что одна из них поддерживаемая каменным столбом до настоящого времени признается окрестными туземцами за церковь. Всего интереснее здесь видеть множество вырубленных в скале правильных мест, наподобие громадных сосудов для сбережение хлебного зерна и других продуктов, потребных для жизни. По нашему убеждению, отсюда начинались военные пункты тех Тавро-ски?ов, которые должны были постоянно держать ноготове войска против Херсонесской республики.

Деревня Кобазы, судя по следам древних стен, также в былое время, служила местопребыванием людей просвещенных, умеющих охранять себя искусственными сооружениеми.

В дер. Улаклы, соседственной к Балта-Чекраку, по преданию сохранившемуся у татар был некогда Ханский дворец, охотно посещаемый владыкою ханства. В настоящее время мы, по отсутствию признаков, не считаем себя вправе удостовеерять этого, но если принять в основание краткую историю Крымских ханов, то найдем, что вблизи Бахчисарая в дер. Туле (?) был построен Могомет-гирей-ханом дворец в 1654 и 1665 годах; в древней Российской Идрографии сказано: «в Бахчисарае палаты царевы… а который двор на реке на Алме и в том дворе одна палата да избы деревянные, а стоит на берегу в винограднике», между тем Тунман говорит, что на Алме в неболыном городке Алмасарае находилось ханское жилище. Такое разноречие без сомнение происходит от незнание собственного имени местности где именно находилась резиденцие хана, но единогласное подтверждение о существовании ея на берегах Алмы во всяком случае не подвергается сомнению.

Для окончательного-же обследование описываемой нами местности, любознательному путешественнику быть может вздумается взглянуть на деревушку Таш-Джарган (т.е. камень расколол), где обитал в 1579 г. польский посланник Броневский с историком Туаном и где первый из них написал обстоятельное известие о крымском ханстве.

Так как мы начали говорить о юго-западной частице Крымского полуострова, то воизбежание путаницы, постараемся покончить с нею и возвратиться к Бахчисараю, от которого идут проселочные дороги во все остальные пригорные деревни и замечательные местности.

От Бахчисарая начинается Качинская долина, идущая по течению рееки этого имени до берега Черного моря. Первая деревушка носит название Арам-кой, т.е. запрещенная или нечестная деревня*, а последняя Мамашай. Долина эта имеет приетный вид и принадлежит к числу самых населенных и обработанных. По всему протяжению ея идет прекрасная растительность фруктовых, виноградных и дикорастущих дерев, луга, горки и т.п. Здесь много землевладельцев христиан, которые усердно и сознательно занимаются садоводством. Из всех деревень мне показалась наиболее оживленною дачами Топчикой. Что касается промежуточного пространства между Алмою и Качею, то на нем находится не более пяти деревушек, из которых одна Эвель-шеих, свидетельствует о первом жительстве здесь великочтимых татарами шейхов, а две известные под названием Кучук и Биюк-Яшлавов напоминают резиденцию одного из могущественных и грозных беев монгольско-татарской орды. Ялшавы не менее интересны по местоположению и удобству для сельско-хозяйственных занятий.

Последующая за тем долина Бельбекская. Она не представляет того числа деревень, как Качинская, но положительно занята прекрасными тенистыми садами и рощами, виноградниками и одиночными постройками садовладельцев. Главнейшее удобство этой долины состоит в том, что она находится вблизи Севастополя и может служить для горожан очень удобным и обширным местом для устройства зогородных дач. Читатель наш познакомится с этой долиною подробнее, когда мы проведем его к верховьям реки Бельбека. Пространство между реками Качею и Бельбеком и до Севастопольской бухты также пусто как и предыдущие. Здесь не встречается ничего такого, что свидетельствовало бы о пребывании человека в древности, что могло бы возбудить размышление в ком либо из посетителей. Это степь где искони бродят стада местных жителей и где татарин лениво бороздит землю сахою в надежде на сострадание и милости своего пророка.

Бахчисарай

Мы говорили уже, что из Симферополя на Бахчисарай и Севастополь идет почтовая дорога, по которой происходит почти вечная езда. Дорога эта шоссирована и, следовательно, избавляет от тех неудобств, которые свойственны в мокрое время года трактом Перекопскому и Карасубазарскому. Бахчисарай находится в 3-х или 4-х часовом разстоянии от Симферополя (смотря по езде), так что едущему на почтовых придется один только раз переменить лошадей. Непродолжительный переезд этот приетен в вечернее время, или вообще когда спадает жар, изнуряющий непривычного к нему путешественника. Алминская долина составляет середину между этими городами, и большинству из проезжих служит местом отдохновение, вследствие чего здесь и основан трактир, снабжающий пищею, водкою и т.п. За Алмою дорога идет гладкою степью и только оживляется в окрестностях Бахчисарая, который остается невидимым до тех пор, пока не приближешся к краям углубление, внутри которого он расположен. Бахчисарай, по общему виду и местоположению, сохранил первобытный характер свой, что и делает его интересным для людей, не бывших в Азии. В нем татарин вполне чувствует себя счастливым и независимым, потому что почти незамечает присутствие господствующого народа, а если и сталкивается с кем-либо, так это с греками, караимами и цыганами, над которыми прежде господствовал и которые привыкли уважать их образ жизни и религиозные постановление. Подробности о Бахчисарае читатель наш найдет в отделе городов Тавриды, здесь-же мы ограничимся тем, чем может занять себя путешественник, посетивший его без сериезной цели. В Бахчисарае интереснее всего ханский дворец, с садиками, кладбищами гиреев и мечетями; затем стоит взглянуть на лавки, где приготовляются различного рода собственно татарские произведение, на кофейни, во дворах которых сооружены водометы, прикрытые беседками, завитыми виноградными лозами, на медресе или высшие духовные училища, на городские постройки чисто восточной архитектуры, на чистенькие дворики граждан, на Салачикский квартал с оригинальными скалами и садами и Успенский монастырь, замечательный памятник первых веков христианства в Тавриде. Теперь поведем читателя нашего по достопримечательным окрестностям Бахчисарая.

Качи-кальен, Керменчик, Чуфут-кале и Тепе-кермен

По убеждению моему, большинство из посетителей Бахчисарая незнают, что в окрестностях его существует несколько местностей, чрезвычайно замечательных наружностию и трудолюбием древних обитателей Тавриды. Местности эти носят название Качи-кальена, Керменчика, Чуфут-кале, Иосафатовой долины и Тепе-кермен, и заслуживают полного внимание со стороны каждого более или менее образованного человека.

Качи-кальеном именуется живописная гребне-образная скала, расположенная к Югу от Бахчисарая, на левом берегу Качи. По разсказам греков, она названа Кальеном, потому, что в древности здесь существовало какое-то капище с истуканом этого имени. К Качи-кальену, известному местным жителям под названием Пички или Аие-Анастасие, можно ехать в экипаже и верхом чрез гору, мимо мельниц Кош-дермана. Последний путь есть ближайший и самый интереснейший из всех. Он пролегает мимо двух колоссальных, наподобие человеческого корпуса, каменных истуканов, (игра природы) отстоящих один от другого сажень на 200. Ближайший к Качи-кальену не сравнено выше и толще: его именует хорхма балам (т.е. не бойся дитя мое), а последний стоит у самой дороги, сливаясь сплошною скалою, на которой отпечатлелись виды разных животных. Татары именуют этот колосс Вай анам-хаясы (т.е. ай маменька!) Вот легенда, разсказанная мне стариком татарином, о происхождении этих странных названий.

В глубокой древности, недалеко от Бахчисарая и именно в местах, где теперь возносятся к небу эти чудовищные каменные великаны, обитал грозный князь Топал-бей. Его громадный сераль был построен в виде крепости и никто не имел права проникать за стены его. Между тем все лучшие девы Крыма непременно попадали сюда обманом силою или содействием золота, но где оне девались потом, когда сластолюбивый бей пресыщался ими, никто не ведал. По крайней мере, ни одна из красавиц, попадавших сюда, не выходила болеее на свет Божий. Соседние жители различно толковали об этом страшном человекее. Одни признавали его злым джином (духом) в образе человека, другие — людоедом.

Тем временем в дер. Топчи-кой жил Кемал мурза, человек богатый, но страшно преданный набегам на гяуров. Мурза этот имел молодую прекрасную жену и единственную дочь, красавицу, каких не бывало на свете. Много важных сановников царства изявляли желание жениться на этой очаровательной девице, ни отец никому из них не давал решительного ответа, пока Селимее-ханий не достигнет ровно 15-летняго возраста. Слухи о красоте Селиме часто доходили до Топал-бея, но он не мог отыскать таких людей, которые решились-бы привести к нему в гарем эту небывалую красавицу. Однажды Топал-бей выехал травить зайцев, не проехал он и тысячи шогов от своего жилища, как выскочил из куста большой заяц. Борзые собаки бросились за ним, бей также поскакал. Долго, долго они гнались, но увы, ни скакун бея, ни легкие собаки его, не могли остановить интересной добычи. Озлобленный бей поминутно шпорил коня, но вдруг лошадь остановилась, пошатнулась и упала мертвою. Собаки и добыча исчезли вдали степной. Топал-бей ломал себе пальцы от негодование и злобно продолжал смотреть за скрывшимися собаками, лаская себя надеждою, что оне возвратятся к нему; но настал вечер, а собак не было. Бей, потеряв терпение, решился зайти на ночлег в первую хижину, которая встретится ему. Несколько минут спустя, пред ним показались постройки. Подошедши к дверям первого здание, Топал-бей постучал в медное кольцо. — Кто там? — спросил вышедший слуга. «Странник Божи й просит ночлега, отвечал бей». Двери отворились и князь введен был в оду (комната) предназначенную для приема гостей. После обыкновенных приветствий и распросов, Топал-бей узнал, что он случайно гостит в доме Кемал-мурзы. Правда-ли — спросил он у слуги — что у твоего хозяина дочь первая красавица в Крымском царстве?» — Об этом все знают. А нельзя-ли, друг мой, увидеть мне ее хоть в щель дверную, я очень богат, знатен и следовательно могу быть приличным женихом твоей госпожи; за одолжение-же я подарю тебе кошелек, набитый червонцами — и он бросил к ногам его обещанное золото. Слуга, увидев такое богатство в руках своих, обещал исполнить просьбу гостя — и исполнил ее в минуту, когда прекрасная Селимее-ханий молилась Аллаху. Бей смотрел на нее во все глаза, как могущественный лев на слабую добычу. с трудом подкупленный слуга отвел его от места. Топал не захотел более оставаться в гостях и, не смотря на темную ночь, пешком возвратился домой.

Несколько дней спустя, в глухую ночь, дом Кемал-мурзы был разбит неизвестными злоумышленниками и пропали без вести мать и дочь. Когда сообщено было об этом происшествии Кемал мурзе, он остановил свои набеги и возвратился в Крым, но увы тщетно отец искал жену и дочь. Никто не мог указать ему похитителя или разбойников.

Между тем несчастные женщины очутились в гареме страшного Топал-бея. Обе оне были одна красивее другой. Бей ежедневно посещал их, упрашивая покориться его воле, но ни мать ни дочь не допускали его прикасаться к ним. Так прошло 40 дней. Однажды разгневанный бей вошел к своим пленница и снова начал просить их сделаться его одалисками добровольно, в противном случае грозил умертвить их. Женщины изявили согласие умереть. Топал продолжал упрашивать, наконец вышел из себя и крикнул верных слуг своих. В несколько минут женщины были схвачены и замуравлены в стене, окружающей гарем. С тех пор о несчастных пленницах долго ничего не было слышно.

 

О  КРЫМЕ ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

 

e-max.it, posizionamento sui motori

Интерактивная карта погоды в мире

!!! Чтобы найти нужное вам место, просто передвигайте карту в окошке с помощью зажатой левой кнопкой мышки.