•  

     

     

     

    КРЫМ
  • 1

II. Бахчисарайский фонтан слез и памятник Марии

«Мне мечтается, что какой-нибудь волшебник занес меня на восток и оставил посреди гор, в пустом обвороженном замке... Я хожу по огромным залам, и один гул от шагов моих раздается под высокими потолками... Зелень древесная манит за ограду: вступаю и при слабом мерцании лунного света вижу надгробные мраморы, белеющиеся под деревьями, между густою травою... Все безмолвствует в обители смерти, и оглашает пустыню один только шум источников, текущих в каменные чаши».

И я подолгу грустил и задумывался в опустелых садах и комнатах ханского дворца. Везде видны надписи и здания, напоминающие почти всех ханов от Менгли Гирея, друга нашего Иоанна Великого, до Шагин Гирея, при жизни которого Крым сделался русскою областью. В садах, огражденных каменными высокими стенами, доживают свое время огромные грушевые и шелковичные деревья, и журчит вода, переливаясь из фонтана в фонтан. Стены и потолки дворцовых комнат пестреют разноцветными украшениями, узорчатыми надписями из персидских поэтов, живым изображением цветов, фруктов и видами восточных городов. В фонтанной комнате все стекла раскинуты радугою, и за нею, темною сенью, склонились ветви винограда, и поднялись кусты розанов. Сквозь одно стекло все кажется голубым: небо, земля, листья, цветы, здания; сквозь другое – все розовым, или багровым, или мутно-желтым, как будто перед страшным переворотом природы. И здесь, как и в садах, журчат фонтаны: и в ненарушимой тишине каждая капля воды дробится звуками и раздается в опустелых комнатах таинственным, едва слышным гулом.

Фонтан слез в БахчисараеНо из всех фонтанов случай сделал любимым фонтан слез.

Опустошив огнем войны
Кавказу близкие страны
И села мирные России,
В Тавриду возвратился хан,
И в память горестной Марии
Воздвигнул мраморный фонтан.
Над ним крестом осенена
Магометанская луна...
Есть надпись; едкими годами
Еще не сгладилась она.
За чуждыми ее чертами
Журчит во мраморе вода
И каплет хладными слезами,
Не умолкая никогда.
Так плачет мать во дни печали
О сыне, павшем на войне.
Младые девы в той стране
Преданье старины узнали,
И мрачный памятник они
Фонтаном слез именовали...

Мечта поэта в живых, прекрасных картинах представила наш восток, и теперь привлекает внимание всех путешественников к Бахчисарайскому фонтану. Он поставлен в главных сенях дворца. Надпись сделана на мраморной доске, украшения, состоящие более из цветов и плодов, и чашечки, из которых переливается вода, высечены также из мрамора. Наверху сделано украшение, похожее на лунус крестом, или цветком, в средине. На верхней доске написано:

«Слава в вышних Богу! Бахчисарай возрадован благодетельною заботливостью лучезарного хана Крым-Гирея. Его великодушная рука утолила жажду своей страны и стремится разлить еще более благодеяний, если угодно Богу! Своею кротостью он открыл прекрасный источник воды. Если есть еще подобный фонтан, пусть он предстанет! Много хорошего в городах Дамаске и Багдаде; но там никто не видел столь прекрасного фонтана. Эту надпись сделал поэт Шеги. Подобно человеку, томимому жаждою, жаждут прочитать сквозь воду, струящуюся из трубочки тонкой, как перст, начертания на этом фонтане. Но что они означают? Пей эту прекрасную воду, истекающую из чистейшего источника: она дает здоровье.1177».

На другой небольшой доске написано: «Дильара», имя женщины, любимой Крым-Гиреем. О ней сохранилось предание народное; она же названа нашим поэтом Мариею. Это имя могло быть и собственным и любимым названием женщины; в буквальном переводе слово Дильара значит утешение сердца.

Из первой надписи видно, что фонтан сделан по нашему летосчислению в 1762году; еще живы современники Крым-Гирея; еще не очень давно умерла старушка, которая жила в то время при дворце и лично знала Дильару, или Марию. Передаю, что слышал я от Сеит-Амета, который хорошо помнит последнего хана и даже Крым-Гирея.

«У Крым-Гирея было много жен. Старшая из них, или ханым, шла однажды мимо окон хана, а позади ее была Дильара, страстно любимая Гиреем. В гневе он велел ханым идти позади своей любимицы: эта обида так поразила ее, что она вскоре умерла с горя. Но кто была Дильара, никому не известно. Слышно было, что она грузинка, другие говорили, что полька; но последнему не многие верили. Наверное же знали, что она не татарка. Какой она была веры, тоже неизвестно, только в ней не было заметно чего-нибудь не магометанского, и выходила она под покрывалом».

Вот все, что сохранилось о ней в предании народном. Более не удалось мне слышать ни от духовных ученых, ни от старожилов, ни от почтенного смотрителя дворца г.Булатова, который, при знании восточных языков, не пропускал ничего в продолжении двенадцатилетней службы, чтобы познакомиться с обычаями и преданиями народными.

Замечательно, что противу татарского обычая в надписи не сказано, чья она дочь, между тем, как имя правоверного верно не было бы забытым. Если же она была христианкою, то или в младенчестве, или в тайне хранила чувство веры своей. Несколько крестов или даже фигур вроде крестов ничего не доказывают. Нет вероятия, чтобы хан татарский, поклонник Магомета, решился для женщины, как бы ни любил ее, осенить луну знамением креста. Подобный  же крест сделан над камином во внутренних комнатах дворца и даже – над домашнею молельною ханов. Если это действительно кресты, а не простые украшения, не розаны с двумя листками, то я скорее разделю мнение г.Булатова, что это хитрое дело греческих мастеров, которые часто занимались работами у татар, нежели подумаю, что любовь к женщине заставила хана водворить над мечетью крест. Любители Марии отдают ей и те комнаты и молельню вместо домашней церкви; но в комнатах было многое переделано во время путешествия Государыни Екатерины II и в начале двадцатых годов. Над дверями молельни написано:«Селямет-Гирей Хан, сын Хаджи Селим-Гирей Хана». А Селямет-Гирей жил задолго до Крым-Гирея и его любимицы.

Самое устройство молельни доказывает, что она была домашнею мечетью: окна из нее проведены в главные сени, которые были проходными и полны прислуги. Мог ли допустить хан, чтоб на виду людей молилась его любимица христианскою молитвою, когда для магометанских женщин устроены в мечетях особенные хоры или палаты.

Самый фонтан слез сомнительно отнести к столь нежной привязанности хана, как мечтал об этом поэт. Подобный же фонтан устроен в ханском саду близ купальни: устройство его, размеры, даже украшения очень сходны, и не от нежной любви называются подобные фонтаны фонтанами слез, а от их устройства. Нет сомнения, что Дильара, или Мария нашего поэта была любимицей хана; но этой Марии, созданной образованным чувством поэта, не должно смешивать с Дильара, и думать о любви к ней Крым-Гирея с утонченностью европейских понятий.

Впрочем, не отвергать хочу я чувствование истинной любви в магометанине и человеке образованном не по нашим понятиям, а говорю только о различии форм, в которых выражается эта любовь. Когда Дильара перешла из здешнего мира, Гирей устроил над прахом ее огромный памятник за своим террасным садом и осенил его позлащенною луною. Над дверью гробницы есть надпись:«Да почиет в мире прах Дильара».

Памятник Дилъара или Марии в Бахчисарае

Лет за тридцать, по рассказам старожилов, в каждой из семи сторон памятника было окно, а в осьмой устроены двери. Внутренность была убрана роскошно: стены обиты дорогою материей, купол покрыт свинцом. Теперь уже нет свинца; видны только остатки черепицы и глины, на которой он лежал и где теперь успела разрастись трава. Двери и окна заложены, и только в отверстие над дверьми, вероятно сделанное любопытными, можно не без труда заглянуть в этот памятник и видеть его запустение при свете факела.

Поднявшись на взгорье выше памятника и обернувшись к дворцу, открываются его пестрые кровли, а на противоположной горе, между частными домами, старая мечеть с зеленою черепичною кровлею; ее называют Ешиль Джамэ, или Зеленая мечеть. В ней есть надпись: «Дильара! Да помилует ее Бог! 1178 эджиры».

Мечеть давно опустела: нет ни окон, ни пола. Сохранились легкие деревянные колонны и надписи из Корана. Буквы одной из них представляют мечеть с двумя минаретами. Содержание ее: Ляилляхильаллах Мохаммед ресульульлаха. Нет Бога, кроме Бога, Мохаммед пророк его.

Вот и весь рассказ о Марии. Давно ли пел ее наш Пушкин, а о нем уже есть предание в том же Бахчисарае. Известно, что в Крыму почти нет певчих птиц: редко кому удается слышать раз в жизни пение соловья; но рассказывают, что в бытность Пушкина во дворце ханов целые ночи пел соловей в ханском саду. И теперь путешественники, приезжая в Бахчисарай и слушая о Марии, смотря на памятники, воздвигнутые для Гиреем, задумываются о поэте. И кажется, в слезах фонтана есть слезы о нем...